Бѣдная, смиренная Пенъ даже плакала и возмущалась, когда узнала о намѣреніи Боба на ней жениться:
-- Я не посмѣю, Бобъ, никогда не посмѣю!-- восклицала она, рыдая.
Однако, шляпка съ ярко-краснымъ перомъ, которое видно было издалека, модная накидка и "настоящее" золотое кольцо (каково? Пеннилофъ въ золотѣ!) окончательно примирили ее съ ея новымъ положеніемъ. Она такъ и сіяла во всѣхъ этихъ украшеніяхъ, когда подъ руку съ мужемъ вошла въ вагонъ перваго класса воздушной желѣзной дороги.
Бобъ развалился напротивъ нея съ такой непринужденностью, какъ будто это было для него дѣломъ привычнымъ, и она значительно ободрилась. Въ числѣ ихъ спутниковъ былъ юноша, который заигралъ на концертино, какъ только поѣздъ тронулся, и подъ его звуки товарищей обошла одна общая бутылочка пива, къ которой прикладывались всѣ поочередно. Пенни сама не любила крѣпкихъ напитковъ и въ глубинѣ души радовалась, что Бобъ также не чувствуетъ къ нимъ ни малѣйшаго влеченія.
Въ томъ же поѣздѣ ѣхала и принаряженная Клемъ Пекковеръ съ цѣлой свитой товарищей Боба. Крикъ и хохотъ въ ихъ кучкѣ стоялъ невообразимый, но, несмотря на это, вызывающая красота Клемъ могла понравиться постороннему наблюдателю. Сюкъ Джоллопъ, тоже хорошенькая дѣвочка, еще юная, но миловидная и бойкая, гораздо охотнѣе примкнула бы въ спутникамъ Боба, но ее прельщало одно обстоятельство, а именно (какъ она шопотомъ сообщала всѣмъ и каждому): у Джека въ карманѣ было цѣлыхъ два съ половиною фунта и ихъ всѣ, до послѣдняго пенни, онъ истратитъ на веселье во "Дворцѣ".
И въ самомъ дѣлѣ, тамъ было гдѣ повеселиться. Качели въ видѣ лодокъ мѣрно крутились въ воздухѣ подъ звуки большого органа; если качели и сопряженное съ ними взвизгиваніе и перекрикиваніе надоѣдали, тутъ же подъ рукой оказывались еще другія развлеченія. Не угодно ли всадить деревянную палочку въ мишень! Вотъ она: изображеніе изъ папки коварнаго афганца или суроваго кафра. Если бы вздумалось кому испробовать свою ловкость въ игрѣ мячомъ, этотъ мячъ хлопнетъ по головѣ какого-нибудь другого инородца. Силу кулака также измѣрить нетрудно и эта забава здѣсь обставлена такъ же интересно. Стрѣльба въ цѣль еще того веселѣе: деревянный оселъ, ребро котораго служитъ мишенью, лягается каждый разъ, какъ въ него попадешь... Но любопытно прослѣдить, что ни одна изъ игръ народа, который отличается своимъ умственнымъ и духовнымъ развитіемъ, не носитъ этого отпечатка, а наоборотъ: нигдѣ и ни на чемъ незамѣтно и тѣни стремленія пробудить въ человѣкѣ чувства нѣжности и красоты.
Бобъ началъ съ того, что полакомился кокосовыми орѣхами; потомъ покатался на качеляхъ и погулялъ съ женой подъ руку до того усердно, что оба были какъ бы напудрены бѣлой пылью, въ облакахъ которой имъ приходилось двигаться. Бобу весьма естественно захотѣлось пить. Онъ зашелъ въ павильонъ прохладительныхъ напитковъ и принялся пить пиво стаканъ за стаканомъ, не считая. Пенни дергала его за локоть; ничто не помогало! Между тѣмъ въ мужѣ ея заговорила потребность блеснуть своимъ остроуміемъ и игривостью; онъ припомнилъ, что обязанъ поддержать свою славу "сердцеѣда" и "ловкаго кавалера". Кстати подвернулась Сюкъ Джоллопъ, которая повздорила со "своими" и хотѣла примкнуть къ враждебному лагерю.
-- Выпьемъ, Сюкъ!-- крикнулъ ей Бобъ, какъ только она покончила со своими жалобами на своихъ друзей.
-- Отчего же не выпить? Выпьемъ!-- повторила та, и въ головѣ Боба промелькнуло: -- Ну, что же такое, что я женатый человѣкъ? Это не резонъ, чтобы жертвовать своей славой!
Никакіе доводы Пенни не помогали; Бобъ разсыпался въ любезностяхъ передъ своей хорошенькой знакомой, а женѣ приказалъ знать "свой шестокъ"!