У бѣдной Пенъ глаза заволокло слезами и она окинула миссъ Джоллопъ свирѣпымъ взглядомъ. Между тѣмъ, она до того устала, что была вынуждена просить мужа войти въ самый "Дворецъ", чтобы спастись отъ пыли и солнца. Звукъ ея голоса разжалобилъ Боба; онъ снова сдѣлался нѣженъ въ женѣ и тотчасъ же направился въ чайному отдѣленію.
"Чай -- шиллингъ". Подъ этимъ названіемъ значилось огромное зало, въ которомъ за шиллингъ, кромѣ чаю, можно было получить и прочія закуски "на выборъ", но этотъ выборъ происходилъ съ большими препятствіями, такъ какъ люди безъ разбора накидывались на все съѣдобное, разложенное на столѣ цѣлыми грудами, и доставалось всего вдоволь только тѣмъ, кто былъ сильнѣе и смѣлѣе. Слуги едва поспѣвали приносить новыя порціи; едва поспѣвали унимать ссоры. Громкій говоръ мужчинъ, судя по визгливому смѣху женщинъ, имѣлъ положительный успѣхъ.
Уходя оттуда, на порогѣ, Бобъ встрѣтился съ Джекомъ, который громко подшутилъ надъ краснымъ перомъ новобрачной. Въ тотъ же мигъ Бобъ хватилъ его по носу, а Джекъ не замедлилъ отвѣтить...
Ихъ розняли, но Джекъ, удаляясь, поклялся отомстить. Только гнѣвъ мужа заставлялъ Пенни сдерживать свои слезы! "Молодые" направились туда, гдѣ игралъ военный оркестръ. Подъ вліяніемъ музыки, на Боба опять нашло мягкое настроеніе и онъ нѣжной рукою поддерживалъ за станъ свою усталую жену; Пенни забыла всѣ обиды и чувствовала себя счастливѣйшею женщиной на свѣтѣ.
У каждаго есть свои средства противъ общечеловѣческихъ бѣдствій, но главными изъ нихъ слѣдовало бы признать только два и притомъ самыя простыя: полнѣйшее измѣненіе экономическихъ условій, а затѣмъ пусть обновленную землю облагородитъ, освятитъ, омоетъ отъ грѣховъ и украситъ собою божественный, незамѣнимый даръ небесъ -- музыка, этотъ великій воспитатель и геній многихъ поколѣній людей, самыхъ разнообразныхъ возрастовъ и развитій.
И здѣсь, въ большихъ помѣщеніяхъ "Дворца" собралась самая разнообразная толпа: испитыя, болѣзненныя женщины; истрепанные, разгульные мужчины, съ такими лицами, на которыя нельзя смотрѣть безъ чувства отвращенія. Большинство пожилыхъ женщинъ съ обрюзгшей фигурой и съ печатью разнузданности на лицѣ, зачастую накрашенномъ и тоже обвисломъ. Среди молодыхъ дѣвушекъ много хорошенькихъ и свѣжихъ. И жалко смотрѣть, какое скопище болѣзней и мелкихъ пороковъ судила, имъ судьба въ лицѣ ихъ будущихъ мужей!
Одна изъ самыхъ оживленныхъ группъ поднимаетъ невообразимый гвалтъ: кто-то изъ гуляющихъ свалился съ ногъ и по немъ, не стѣсняясь, принимаются шагать подъ дружный смѣхъ толпы.
-- Берегись, онъ еще лягнетъ!.. Сядь-ка, сядь ему на-голову, отдохни! Вотъ потѣха!
Надъ толпой гуляющихъ высился какой-то гигантскій господинъ; его ростъ мигомъ подхватили на зубокъ.
-- Когда ты соблаговолишь спуститься съ вышины, чтобы взглянуть на насъ?-- смѣялись дѣвушки ему вслѣдъ.