Тутъ веселье м-ра Снаудона уже перешло всякія границы: онъ катался по креслу, извиваясь отъ хохота, и чуть не опрокинулся назадъ.
-- Но все-таки, я полагаю, вы изрѣдка имъ подаете кой-какія надежды, чтобы потомъ потѣшиться надъ ихъ легковѣріемъ?
-- Еще бы! Подаю, конечно. Вотъ, напримѣръ, Бобъ Юэттъ. Онъ прежде жилъ у насъ въ домѣ, я держала его поодаль отъ себя до тѣхъ поръ, пока ему уже не подъ силу было терпѣть обиду; ну, онъ взялъ да мнѣ на зло и женился на дрянной, ничего не стоющей дѣвчонкѣ, думалъ, что это будетъ мнѣ нивѣсть какъ больно и обидно! Ха-ха-ха!! А самъ-то теперь, пожалуй, чуть не отравить готовъ свою супругу, только бы я подала ему надежду, что выйду за него. Потомъ былъ еще нѣкій Джекъ Бартлей, котораго въ одинъ прекрасный день, въ большой праздникъ, я подзадорила подраться, съ Бобомъ. Вотъ бы вы посмотрѣли, какая была потѣха! А Джекъ взялъ да и женился на одной дѣвчонкѣ, по прозвищу Сюкъ Джоллопъ. Я чуть не померла со смѣху! Прошлый сочельникъ они разорили свое гнѣздо и вышвырнули его на большую дорогу. У Джека выбитъ одинъ глазъ, а мнѣ смѣшно...
Ея усердный слушатель и самъ залился громкимъ хохотомъ.
-- А вѣдь знаете, что я вамъ скажу, Клемъ? Вы просто бой-дѣвица. Чортъ меня подери, если я къ вамъ равнодушенъ! А скажите, что подѣлываетъ моя дочка и какая она стала? Я думаю, вся въ мать?.. Вѣдь вы съ нею жили какъ родныя сестры...
-- Гм! Страннаго рода сестры, нечего сказать! Никогда она и пошутить не умѣла.
-- Вся въ мать!-- подхватилъ Снаудонъ.-- А куда, вы сказали, она дѣвалась?
-- Куда дѣвалась?-- переспросила Клемъ, твердо глядя на него большими глазами.-- Ничего я объ этомъ не говорила по той простой причинѣ, что сама ничего не знаю.
-- Ну, положимъ, плакать по ней я не намѣренъ! И она сама, я думаю, не очень-то по мнѣ горюетъ. Только я, вѣдь, отъ природы человѣкъ склонный къ семейной жизни и хотѣлъ бы обзавестись своимъ домкомъ, только скажите, гдѣ бы мнѣ найти подходящую невѣсту. У васъ, я думаю, ихъ цѣлыя кучи на примѣтѣ?
-- Понятно. Только въ какомъ родѣ?