"Кой чортъ все это значитъ?-- задавалъ онъ себѣ вопросъ.-- Недѣлю тому назадъ я зашелъ сюда, чтобы найти себѣ пристанище на ночь, потому-что у меня не было въ карманѣ ни гроша; отчасти же еще и потому, что мнѣ казалось, что я буду не прочь узнать, что сталось съ моимъ ребенкомъ, котораго я здѣсь оставилъ лѣтъ девять-десять тому назадъ. Съ первой же минуты, какъ я здѣсь появился, оказалось, что мнѣ чрезвычайно рады и готовы меня поить и кормить сколько моей душѣ угодно, хоть я не плачу ни полушки и когда заплачу -- самъ чортъ не угадаетъ! А хозяйская дочка, вдобавокъ... какъ будто, я ей приглянулся не на шутку! И что-жъ мудренаго? Я вѣдь не уродъ какой и могу нравиться женщинамъ. Про мою дочку онѣ мнѣ сказали, что года три тому назадъ здѣсь объявился ея старый дѣдъ (это мой-то старикъ) и увезъ ее -- неизвѣстно куда. Все это очень странно! Какъ такая особа, какъ м-съ Пекковеръ, могла, не получая за это ни гроша, возиться съ моей Дженни и не сдала ее въ воспитательный домъ? Если вѣрить ей на-слово, такъ она привязалась въ моей дѣвчонкѣ... Но съ какой цѣлью ей ухаживать еще и за мной? Впрочемъ, между женщинами попадались мнѣ и такія, которымъ это нравилось такъ, просто, безо всякихъ цѣлей,-- честное слово! Положимъ, я тутъ напалъ на одного человѣчка, который мнѣ сказалъ навѣрно, что дѣвочку увезъ отсюда ея дѣдъ три года тому назадъ; но куда она потомъ дѣлась -- до этого онъ не могъ докопаться... Какъ бы то ни было, а главное,-- что у меня есть здѣсь теперь своя койка, а эта дѣвчонка, Клемъ, чудо что за лакомый кусочекъ, и если только она имѣетъ на меня законные виды, я, пожалуй, не прочь и подъ вѣнецъ! У меня не оказывается родной дочки, которая была бы способна меня прокормить; въ такомъ случаѣ, ее можетъ замѣнить красавица-жена. Пусть бы только убралась старуха, я потолкую съ ея дочкой".-- Удобный случай не замедлилъ представиться. Увидавъ, что Снаудонъ удобно примостился въ креслѣ, заканчивая вкусный и обильный завтракъ своей обычной "трубочкой", м-съ Пекковеръ вышла, пробормотавъ что-то насчетъ того, что надо бы вымыть посуду. Ея дочь осталась, углубившись въ приготовленіе какихъ-то корешковъ и зелени къ обѣду.
-- А что, Клемъ, сколько вамъ теперь лѣтъ?-- нашелся спросить Снаудонъ послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Сами угадайте.
-- Постойте-ка, сейчасъ сочту: вы были чуть-чуть что не грудной младенецъ, когда я уѣзжалъ отсюда. Теперь вамъ восемнадцать, девятнадцать лѣтъ.
-- Да; шестого февраля мнѣ пошелъ двадцатый. Жаль, что вы запоздали; могли бы что-нибудь преподнести.
-- А! Ну, кто бы могъ подумать, что вы обѣщали быть такой красавицей? А пожалуй, множество молокососовъ бѣгало за вами? Многіе сватались, хотѣли взять васъ непремѣнно въ жены?
-- Да дюжины двѣ, пожалуй,-- проговорила Клемъ и презрительно повела плечами.
Снаудонъ разсмѣялся и плюнулъ въ огонь.
-- А разскажите про кого-нибудь изъ нихъ,-- началъ онъ опять.-- Ну, напримѣръ: съ кѣмъ вы знаетесь теперь?
-- Съ кѣмъ?! Я и смотрѣть ни на кого изъ нихъ никогда не хотѣла! Многіе даже запили съ горя, что я знать ихъ не желала.