-- Отстаньте, несносный! Не мѣшайте мнѣ работать. Слышали?
-- Нѣтъ, не слыхалъ. Говорю вамъ добромъ: вернитесь сюда, а не то хуже будетъ, если я самъ отправлюсь за вами!-- Кленъ повиновалась. Щеки ея пылали, а въ глазахъ сверкалъ зловѣщій огонекъ...
Десять минутъ спустя, она побѣжала наверхъ и шопотомъ повела съ матерью оживленную бесѣду.
-----
Въ одномъ изъ переулковъ Кларкенуэля довольно трудно предположить присутствіе многолюдной мастерской, которая ютится за дровянымъ дворомъ, въ зданіи, выходящемъ къ лѣсопильнѣ. Но такая мастерская дѣйствительно существуетъ наверху деревянной лѣстницы, которая ведетъ въ нѣсколько комнатъ, гдѣ до шестидесяти дѣвушекъ и женщинъ цѣлый день заняты приготовленіемъ искусственныхъ цвѣтовъ.
Здѣсь есть женщины самыхъ разнообразныхъ возрастовъ, начиная почти съ дѣтскаго и кончая почти старческимъ; есть лица, изможденныя горемъ и лѣтами, лица безпечно дѣтскія, или въ полномъ расцвѣтѣ дѣвичьей свѣжести и здоровья. Весь этотъ бѣдный людъ,-- вся эта часть нашей "меньшой братіи", на взглядъ, однако, не имѣетъ особенно удрученнаго вида. Въ комнатахъ стоитъ оживленный, даже веселый и иногда довольно громкій говоръ. Всѣ одѣты опрятно и почти изящно; работаютъ не лѣниво, съ довольнымъ видомъ. И въ самомъ дѣлѣ, какъ не быть довольной, если имѣешь обезпеченное содержаніе, столъ и квартиру? Но и работницы "по-штучно" не унываютъ, если бываетъ безработица, или несвоевременная получка -- велика важность! Дѣло привычное.
Въ одинъ, прекрасный день, въ концѣ мая, въ мастерскую заглянулъ самый рѣдкій и нежданный изъ ея посѣтителей -- солнечный лучъ. Его свѣтъ позолотилъ чистенькое сѣренькое платьице одной изъ ученицъ, ея бѣлоснѣжный воротничокъ, ея лицо и волосы, ея тонкія руки и граціозный поворотъ шеи. Дѣвушка (ей на видъ было лѣтъ шестнадцать), обрадованная появленіемъ солнца, оглянулась вокругъ и улыбнулась милою улыбкой. Она сидѣла въ группѣ дѣвушекъ, которыя въ свою очередь подраздѣлялись на меньшія группы, состоявшія изъ трехъ лицъ: мастерицы, ея помощницы и ученицы. Маленькая дѣвочка-подростокъ печально глядѣла на волдыри, которыми были покрыты ея пальцы. Она пока еще сидѣла на "черной" работѣ; обвивала бумажкой проволочные стебли и закрѣпляла "серединки". Дѣвочка молча взывала къ сочувствію своей сосѣдки:
-- Ничего, потерпи еще немножко: у меня тоже не меньше твоего болѣли руки первое время; да ничего, прошло!-- утѣшала ее та.
-- Вамъ хорошо говорить, а я больше не могу... Ну, не могу же! О, Боже, поскорѣй бы пять часовъ!
-- Только четверть часа осталось. Ну, Анни, постарайся!