-- Миссъ Дженнъ! Право, я все, все дѣлала, какъ вы меня учили. И не лѣнилась все держать почище; и не придиралась къ Бобу и (видите, какъ у насъ теперь чисто?) всю грязь скребла и мыла... Но все напрасно! Онъ такъ и рвется изъ дому, къ своимъ пріятелямъ и въ тѣмъ дѣвчонкамъ, съ которыми кутятъ. Если-бъ вы только знали, какъ тяжело сидѣть тутъ одной. Такъ бы куда-нибудь сбѣжала, пошла бы поработать,-- дѣтей нельзя оставить, ихъ вѣдь не бросишь на произволъ судьбы!.. О, какъ я рада, что вы къ намъ заглянули!..
Дженни растерянно смотрѣла на нее. Такъ часто и такъ разнообразно приходилось ей уже воздѣйствовать на несчастныя стороны характера бѣдной женщины, что теперь она больше ужъ не знала, чѣмъ ее ободрить и чѣмъ утѣшить. Какъ это ни странно, но за послѣднее время роли перемѣнились: Дженни, хоть и была моложе Пенни годами, но поступала какъ старшая изъ двухъ, какъ болѣе опытная и серьезная.
-- Я знаю, знаю, что меня ждетъ въ концѣ концовъ!-- въ отчаяніи восклицала Пенни.-- То же, что теперь съ матерью творится. Да и не съ ней съ одной, а со всѣми, кому тошно приходитъ. Всѣ бѣгутъ въ трактиръ, чтобы забыться, чтобы уйти отъ своей горемычной жизни,-- и сидятъ тамъ весь вечеръ, всю ночь напролетъ, пока не зальютъ свое горе виномъ. Ну и пусть! Можетъ быть, онъ тогда пожалѣетъ меня...
-- Пеннилофъ! Не смѣйте такъ говорить!-- сурово остановила ее Дженни.-- Если вы не перестанете, я лучше уйду. Прощайте!-- и она рѣшительно пошла къ дверямъ.
-- Миссъ Снаудонъ!
Дженни оглянулась и на мигъ сдѣлала шутя строгое лицо, но тотчасъ же разсмѣялась веселымъ смѣхомъ, который своими звонкими раскатами оживилъ всю каморку. И не одинъ только смѣхъ, но и слова утѣшенія и ласки,-- слова, придающія удрученному человѣку бодрость и упованіе на будущее, нашлись у нея для бѣдной, растерявшейся женщины. Пылкихъ надеждъ они не поднимали въ ея сердцѣ, но зато такъ освѣжали ей душу, такъ ее ободряли, что она думала потомъ каждый разъ, по уходѣ своего юнаго друга:
-- Мнѣ все бы ни почемъ! Только бы постараться не такъ распускать себя... пока она къ намъ хоть изрѣдка заходитъ.
Торопливо прошла Дженни напроломъ въ толпѣ ребятишекъ. Она имѣла полное основаніе спѣшить: по середамъ къ нимъ обыкновенно приходилъ гость, который съ дѣдушкой Снаудономъ велъ самыя продолжительныя и самыя интересныя бесѣды, какія только ей приходилось когда-либо слышать. Но впотьмахъ, у дверей, кто-то ее окликнулъ.
-- А! Вотъ и она!
Говорившій, сѣдой, но еще бодрый старикъ, былъ ей такъ же незнакомъ, какъ и его голосъ. Но не долго пришлось Дженни съ нимъ говорить, любуясь его дорогимъ платьемъ и золотой массивной цѣпочкой: онъ вскорѣ заторопилъ дѣдушку идти куда-то.