-- Дженни, а ты дала поужинать м-ру Керквуду?-- раздался надъ ними голосъ Снаудона, который появился на порогѣ съ привѣтливой улыбкой на лицѣ.
-- Поужинать? А я и думать забыла!-- смѣясь, отвѣтила Дженни. Дѣдушка и Сидней тоже разсмѣялись; но какъ ни упрашивали засидѣвшагося гостя, онъ поспѣшно простился и ушелъ.
XIII.-- Вотъ и сюрпризъ.
По многимъ соображеніямъ, Клемъ желала, чтобы ея свадьба была сыграна какъ можно скромнѣе и незамѣтнѣе; къ счастію для нея, женихъ ничего не имѣлъ противъ этого, и срокъ, установленный для оглашеній, прошелъ благополучно. Никому изъ родныхъ или близкихъ со стороны Пекковеровъ или Снаудоновъ въ голову не пришло за это время заглянуть въ листокъ оглашеній, который вывѣшиваютъ у зданія "регистраціи браковъ".
Въ этотъ промежутокъ Снаудонъ замѣчалъ за своей будущей супругой кой-какія странности, но ему въ голову не приходило, что могли означать ея проницательно-тревожные взгляды, ея нервный хохотъ или жесткость, которую онъ, неожиданно для нея, видѣлъ въ ея большихъ красивыхъ глазахъ. Поймавъ на себѣ пытливый взоръ жениха, Клемъ спѣшила ему улыбнуться и отвлечь его вниманіе шуткой или чѣмъ-нибудь постороннимъ.
За два дня до свадьбы она взяла отпускъ, и Джозефъ-Джемсъ Снаудонъ, самъ того не подозрѣвая, сидѣлъ у нея дома подъ строжайшимъ надзоромъ, не отходя ни на шагъ отъ удобнаго кресла, отъ вкусной и обильной закуски и ароматной трубки. На всѣ эти блага жизни, очевидно, не скупились ни м-съ Пекковеръ, ни ея дочь; первая даже дала ему взаймы денегъ, чтобы пріодѣться, и это его чрезвычайно подбодрило.
За день до свадьбы мать опять зашепталась со своей Клементиной:
-- Нѣтъ, ужъ лучше ты сама!-- говорила она.
-- Еще что выдумали! съ какой стати?-- возражала невѣста.-- Сами придумали, сами заварили вашу,-- ну, и расхлебывайте! Вамъ-то и надо,-- и никому другому!..
-- Ага, значитъ, боишься? И кого? "Такого" господина! Сознайся: просто тебѣ страшно передъ нимъ?