-- А сами-то вы больше ничего не знаете навѣрно?
-- Этого я не говорю. Сначала вы мнѣ разскажите про себя побольше!-- заключилъ Скауторнъ, и подъ вліяніемъ напитковъ бесѣда вскорѣ приняла такой интимный характеръ, что Джозефъ Снаудонъ, увлекшійся своими признаніями, вынужденъ былъ понизить голосъ.
Разставаясь, они сговорились сходиться часто, но въ разныхъ мѣстахъ; а по дорогѣ домой, удрученный думами, Джозефъ зашелъ еще въ пивную.
Пробывъ тамъ минутъ десять, онъ вышелъ; на лицѣ у него мелькала лукавая усмѣшка.
-- Джо! Это ты?-- крикнула ему Клемъ, когда онъ входилъ въ себѣ въ домъ.
-- Я! А то кто же? Поди-ка сюда. Да поворачивайся, когда говорятъ!-- Клемъ сбѣжала внизъ, тревожно глядя ему въ лицо.
-- Ну, что-жъ молчишь?-- вскричала она внѣ себя.
-- Еще успѣешь, матушка, успѣешь! Ты права: старикъ, какъ сыръ въ маслѣ, катается въ деньгахъ.
-- А твоя доля?
-- Ха-ха-ха!.. Ха-ха-ха!..-- мужъ ея расхохотался.