-- Да говори же, наконецъ!-- свирѣпо приказала Клемъ.
-- Скажу, конечно, успокойся! Вотъ такъ потѣха! Вамъ, сударыня, вчера угодно было потѣшаться; сегодня моя очередь! Имѣю честь вамъ доложить: доли моей не существуетъ! Ни гроша!.. Ни подушки!.. Кушайте на здоровье и скажите, какъ вамъ понравилось такое угощеніе?.. Ха-ха-ха!
-- Ты... врешь!-- кричала Клемъ, вся красная отъ гнѣва.
-- За всю мою жизнь ни разу не совралъ!-- заливаясь хохотомъ, повторялъ Снаудонъ, которому послѣдняя кружка пива придала способность веселиться, глядя на разъяренную фигуру своей здоровенной супруги, которая бѣсилась, ругаясь какъ сапожникъ.
-- Поддай! Поддай еще, мой ангелъ! Когда ты успокоишься немножко, я тебѣ объясню, какъ это вышло.
Въ эту минуту появилась м-съ Пекковеръ и спросила:
-- Ну, что случилось?
-- Войдите, войдите, если вамъ угодно знать! Полюбуйтесь, какъ вы меня подвели. Не я ли вамъ тогда же говорила, что мы можемъ промахнуться? Да, да!-- кричала Клемъ, не помня себя отъ гнѣва.
-- Да, маменька: вотъ какія вѣсти!-- кивая головой, поддакнулъ Джозефъ.-- Такъ вы, значитъ, воображали, что у меня есть деньги? Ха-ха-ха!
-- И есть, конечно! Нечего вамъ комедію томатъ; лучше бы вы не притворялись... Намъ хорошо извѣстно...