-- А я-то васъ искала! Думала, вы ушли на село,-- проговорила она и, какъ ни тихо звучалъ ея голосъ, умолкла, уступая вліянію обаятельной ночной тиши.
Сидней тоньше и, такъ сказать, болѣе сознательно воспринималъ впечатлѣнія отъ красотъ природы; но Дженни отдавалась ихъ всей своей беззавѣтной, дѣтски-ясною душой. Она не поняла его чувствъ и не могла бы раздѣлять его впечатлѣній; но обоихъ было такъ хорошо на сердцѣ и такъ отрадно.
Чуть слышно, какъ бы боясь нарушить чары этой дивной ночи, Сидней заговорилъ о старикѣ, котораго они оба любили:
-- Намъ надо быть съ нимъ поосторожнѣе и не слишкомъ его утомлять; мнѣ кажется, что въ сущности онъ гораздо слабѣе, чѣмъ можно предположить, на него глядя...
-- Да! И я замѣтила, что онъ какъ-то храбрится, а все-таки чувствуетъ себя хуже съ тѣхъ поръ, какъ отецъ вернулся,-- подхватила Дженни.-- Ужъ не боится ли онъ, что я отъ него уйду? Но я его ни за что не оставлю! Что бы со мной было, если-бъ не онъ? Я обязана любить отца; но кто же мнѣ помогъ "тогда", какъ не дѣдъ?..
Она умолкла, охваченная волненіемъ.
-- А мнѣ такъ стыдно самого себя,-- помолчавъ, началъ Сидней.-- Въ то время я васъ уже зналъ, и хоть немного могъ бы вамъ придти на помощь, и... ничего для васъ не сдѣлалъ, точно какой-нибудь чужой!..
-- Нѣтъ, вы сдѣлали, и даже очень многое!-- горячо вырвалось у Дженни.-- Вы забыли, но я твердо помню! Вы были такъ ко мнѣ добры, вы такъ меня поддерживали своимъ сердечнымъ участіемъ... А помните, какъ вы меня укутывали въ свою куртку, когда лилъ дождь и шумѣла буря?
-- Ну, Дженни! Это было такъ давно...
-- А все-таки я не забуду никогда! Никогда! Вы одинъ были моимъ другомъ...