Останься такой, как была.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Минута и ветер, метнувшись,
В узорах развеет листы,
Минута -- и сердце, проснувшись,
Увидит, что это не ты...
(Посм. стихи, стр. 68 "Минута").
Иллюзии любви мимолетно навещают лишь юность. Там, где юноша когда-то надевал "цветистую шляпу" своей милой на ветви засохшей березы, через несколько месяцев зачернелся "мучительно-черный стручок" повесившегося, уж не того же ли юноши? (Кипар. лар. -- Контрафакции: весна -- осень). Рядом с весенним романсом ("Еще не царствует река"), полным веры в близкое торжество любви, Анненский пишет "Осенний романс" ("Гляжу на тебя равнодушно"), романс о мертвых листах и забвении былого чувства (см. отдел "Размет. Листы" в "Кип. Ларце"). Конечно, поэт хорошо знает, как много дает любовь. Он тонко умеет изображать и нежную робость той любви, которая хочет только смотреть да радоваться ("Небо звездами в тумане"), и тоску вечно не слиянных душ ("Два паруса лодки одной"), и порыв грешной страсти к "альмес" ("Дальние руки"), и все будничные мелочи краденого счастья "несвободных", городских людей (прерывистые строки "Разлука" -- чрезвычайно интересные и как формальное достижение -- свободный полупрозаический стих). Но в основе поэт знает только "Две любви":
Есть любовь, похожая на дым:
Если тесно ей -- она дурманит.