Все ребятишки и девчонки, ошеломлённые, стояли за партами и глазели на нас широко открытыми глазами.
Елена Григорьевна бросила книжку на столик и весело приказала:
— Никаких у нас воров нет. Я уж сказала. Садитесь! Будем заниматься.
Все дружно сели и захлопали крышками парт.
Кузярь не сел, а растерянно ощипывался и весь дрожал. Что‑то вспыхнуло у меня в сердце, как огонь. Я с отчаянием и бурей в душе вскочил на ноги и крикнул, выбросив руки к учительнице:
— Это не я… не мы это!.. У меня своя есть книжка Некрасова…
— На это подзудили его… — уверенно решил Кузярь. — А тут ещё мы — из поморцев: надо нас опорочить перед ребятишками да перед всем селом. Вишь, как он насчёт хлеба‑то: грабители, мол… Не грабители, а сам народ спасал себя от голодной смерти…
Елена Григорьевна настойчиво усадила нас за парты, погладила рукой по головам и словно мгновенно исцелила нас.
— Ну, мы ему попомним… — зло пригрозил Кузярь. — Этому жандарскому выродку и ночь будет невмочь…
— Ваня! — с упрёком в радостных глазах усмирила его Елена Григорьевна. — Ты уже всё сказал — больше не надо.