Сторонница самодержавія въ Россіи, О. К., не прикидываясь, на сколько мы замѣтили, англійскимъ либераломъ, не считаетъ абсолютизмъ возможнымъ въ Англіи и заключаетъ свое разсужденіе объ этомъ вопросѣ умнымъ и вѣскимъ словомъ изъ книги Tocquevill'я.
"Самодержавіе было полезно Россіи, но я сомнѣваюсь, чтобъ оно могло быть полезно Англіи. Самодержавіе безъ самодержца и конституціонализмъ, превратившійся въ хвастливый деспотизмъ, не привлекаютъ меня и, надѣюсь, никто не заподозритъ меня въ желаніи пропагандировать абсолютизмъ въ Англіи. Токвиллъ говоритъ: "подчиниться деспотизму, уже узнавъ, что такое свобода, -- унизительно, но часто привходитъ въ подчиненіе народа, никогда не знавшаго свободы, нравственный принципъ, который не долженъ быть упущенъ изъ виду." (стр. 223--4).
Авторъ допускаетъ, что мы можемъ двинуть свои восточныя войска для войны въ Европу, но не думаетъ, чтобъ сипаи испугали войска, неустрашимо сражавшіяся съ англичанами и французами. Она приводитъ свою встрѣчу съ генераломъ Грантомъ, чтобъ доказать, что не присутствіе англійскихъ броненосцевъ близъ Константинополя остановило русскія войска отъ занятія этого города.
"Никакая власть, кромѣ послушанія царской волѣ, не удержала бы нашу побѣдоносную армію въ виду Константинополя... Прошлаго года я встрѣтила въ Парижѣ генерала Гранта, бывшаго президента сѣверо-американскихъ штатовъ. Почти первый вопросъ, который онъ мнѣ сдѣлалъ, былъ слѣдующій: можете ли вы объяснить, почему русскіе не заняли Константинополя, когда онъ совершенно былъ въ ихъ рукахъ?"
Получивши ея отвѣтъ, генералъ, далеко несловоохотливый, улыбнулся и сказалъ:
"Я могу сказать одно: будь я на мѣстѣ одного изъ вашихъ генераловъ, я бы положилъ приказъ въ карманъ и распечаталъ бы его въ Константинополѣ три или четыре дня спустя." (стр. 241).
Еще:
"Лордъ Биконсфильдъ занялъ одинокое положеніе, благодаря своей преданности "англійскимъ интересамъ". Скажите, было ли вамъ такъ выгодно заботиться только объ "интересахъ"? Кто выигралъ отъ этого? Россія, конечно, пострадала. Мы потеряли на войнѣ двѣсти тысячъ человѣкъ, не говоря о деньгахъ. Достаточно ли велико вознагражденіе полученное вами -- ненависть ста милліоновъ славянъ?".
"Какую выгоду получила Англія, матеріальную или нравственную? Ваша національная честь стала ли выше со времени таковыхъ соглашеній и уступки Кипра?" (стр. 265--266).
О. К. напоминаетъ намъ (стр. 182), что тѣлесныя наказанія отмѣнены въ Россіи съ 1863 г., но литературный кнутъ, употребляемый ею, бьетъ больно по плечамъ ея противниковъ. Она открыто заявляетъ (стр. 288) о негодованіи своихъ соотечественниковъ. Они, по ея словамъ, желаютъ дружбы съ Англіей, но послѣдняя столько разъ ихъ отталкивала, что первый шагъ сближенія долженъ быть сдѣланъ съ ея стороны. О. R., разумѣется, не желаетъ пріобрѣсть наше расположеніе къ Россіи какимъ-нибудь постыднымъ упущеніемъ ея интересовъ.