"Кажется, лордъ Биконсфильдъ указалъ восемь лѣтъ тому назадъ на англо-русскій союзъ, какъ на средство удержать Наполеона III отъ похода на Берлинъ, который такъ плачевно завершился въ Седанѣ" (стр. 364).
Тѣ, которые пожелаютъ поближе познакомиться съ весьма возможной бъ будущемъ русской и славянской политикой на востокѣ Европы, найдутъ въ этой книгѣ то, что они желаютъ узнать. Европейскій Востокъ обладаетъ географическимъ единствомъ, но никакъ не политическимъ. Онъ раздѣляется на три части, не считая такихъ второстепенныхъ вопросовъ, какъ будущее положеніе Албаніи. Эти три части слѣдующія: 1) Славянскія области, къ которымъ въ настоящемъ случаѣ можно причислить Румынію; 2) эллиническія племена и 3) Константинополь -- не славянскій, не эллинскій городъ -- ключъ къ проливамъ.
Ничто не можетъ быть яснѣе изложенія О. К. о переустройствѣ Балканскаго полуострова, благодаря которому единственно эта страна, вмѣсто настоящаго жалкаго и опаснаго для многихъ существованія, можетъ превратиться въ счастливый и безопасный для всего свѣта край.
"Изъ этихъ областей также, какъ и изъ территоріи, оставшейся за султаномъ по берлинскому трактату, Россія не требуетъ себѣ ничего, но ничего и не уступаетъ другимъ. Балканская земля принадлежитъ балканскимъ племенамъ. Г. Аксаковъ точно опредѣлилъ взглядъ Россіи на этотъ вопросъ, когда писалъ: "Востокъ Европы принадлежитъ восточнымъ европейцамъ. Славянскія земли -- славянамъ. Россія въ этомъ вопросѣ не ставитъ себѣ цѣлью территоріальныя завоеванія, главное ея стремленіе вызвать къ независимой жизни, политической и соціальной, различныя славянскія племена, населяющія Балканскій полуостровъ". (стр. 149).
Эллинскій вопросъ обрисованъ въ нѣсколькихъ словахъ, но съ сарказмомъ, способнымъ растревожитъ желчь многихъ лицъ:
"Греція должна получить Эпиръ, Ѳессалію, Критъ и эллинскіе острова, къ которымъ можно, пожалуй, присоединить Кипръ, когда онъ вамъ надоѣстъ". {стр, 159).
Что касается области "не достаточно эллинской, чтобъ быть присоединенной къ Греціи, или болгарской, чтобъ быть соединенной съ Болгаріей", О. К. находитъ, что въ ней должно быть введено управленіе, подобное настоящему управленію Восточной Румеліи, и что со временемъ, вслѣдствіе смѣшенія расъ или естественно возникшаго превосходства какого-нибудь племени надъ другимъ, эта область примкнетъ къ той или другой сторонѣ.
Остается Константинополь -- вопросъ первой важности для Эвксинскихъ областей и для задунайскихъ австро-венгерскихъ земель. Для послѣднихъ, кромѣ безопасности, вопросъ этотъ важенъ я въ коммерческомъ отношеніи. Мысли О. К., по поводу этого "послѣдняго слова восточнаго вопроса", какъ оно было названо лордомъ Дерби, замѣчательны своей прозрачностью:
"Лучшаго привратника Эвксина, какъ султанъ, Россія и желать не можетъ (стр. 162). Есть въ немъ недостатокъ: онъ слишкомъ слабъ, чтобъ удержать за собою права, предоставленныя ему трактатомъ, и противиться захватамъ Англіи (стр. 163). Ему бы слѣдовало владѣть лишь небольшимъ садикомъ въ Европѣ" (стр. 163).
Турецкая имперія около столѣтія обходилась безъ города Константина Великаго, такъ что этотъ городъ можетъ стоять я послѣ исчезновенія Турецкой имперіи съ материка Европы. О. К. затѣмъ приводитъ слухъ, возможный лишь во дни, видѣвшіе заключеніе англо-турецкой конвенціи, когда все можетъ стать вѣроятнымъ: