-- Теперь мы достаточно убѣдились,-- сказалъ онъ,-- что наши художественные таланты не приведутъ къ цѣли. Напрасно вы старались пріобрѣсти славу, напрасно и я старался дѣйствовать при помощи своей славы. Мы должны подумать о. чемъ-нибудь другомъ. Съ тѣхъ поръ какъ папой сдѣлался Урбанъ VIII, серьезное направленіе въ искусствѣ вышло изъ моды; теперь стремятся только ко всему веселому и забавному, ибо самъ папа любитъ въ поэзіи и въ искусствѣ только пріятное и граціозное. Въ самомъ дѣлѣ, мы видимъ, что въ Римѣ комедіанты и странствующіе фокусники самые желанные гости и что тамъ то-и-дѣло выростаютъ новые театры. Директора послѣднихъ стремятся угодить публикѣ въ излюбленномъ шутовскомъ родѣ, ибо это считается наиболѣе важнымъ дѣломъ во всемъ свѣтѣ. На этомъ мы должны основать свои надежды: я -- надежду избавиться отъ опалы, въ которую попалъ по милости своей "Фортуны", а вы -- надежду жениться на Маріаннѣ. Слышали ли вы что-нибудь о молодомъ аббатѣ Николо Муссо, который завѣдуетъ всѣми увеселеніями при папскомъ дворѣ? Суровая партія, во главѣ которой стоитъ кардиналъ Беллярминъ, съ удовольствіемъ взираетъ, какъ Урбанъ увлекается поэтическими и театральными забавами, уклоняясь отъ всѣхъ серьезныхъ занятій, ибо испанскіе инквизиторы могутъ такимъ образомъ пытать и жечь еретиковъ сколько душѣ угодно. Теперь сообразите: я сдѣлался умнѣе вслѣдствіе нашихъ послѣднихъ передрягъ и желаіо попытаться -- развѣ это невозможно остроумной головѣ -- опять пріобрѣсти и авторитетъ, ибо обстоятельства складываются благопріятно. Я рекомендовалъ синьору Муссо такого комика, какого никогда до сихъ поръ Римъ не видывалъ. Синьоръ Формика, имя того человѣка, которому я ввѣряю свое оправданіе и ваше счастье, и надѣюсь, что онъ не обманетъ нашихъ ожиданій.
Антоніо былъ слишкомъ обезкураженъ, для того чтобы такъ скоро и легко утѣшиться.
-- Неужто вы можете думать, что какой-нибудь странствующій шутъ будетъ имѣть такую власть и вліяніе?-- сказалъ онъ.
-- Погодите и вы увидите,-- возразилъ Сальваторъ,-- что въ Римѣ теперь многое возможно, что при прежнихъ папахъ казалось совершенно немыслимымъ. Если мой планъ не удастся: такъ намъ останется еще побѣгъ. Во Флоренціи съ вашимъ талантомъ смѣло можно будетъ занять выдающееся положеніе и прибѣгнуть къ покровительству герцога. Но предварительно мы попытаемся устроить дѣло съ синьоромъ Формика.
Антоніо ушелъ въ сильномъ сомнѣніи; но вскорѣ его сомнѣнія переродились въ тихую надежду, когда, немного дней спустя, въ начавшемся карнавалѣ имя синьора Формики сдѣлалось наиболѣе популярнымъ и любимымъ. Между большими римскими народными праздниками карнавалъ съ незапамятныхъ временъ игралъ одну изъ первыхъ ролей. У знати карнавалъ сопровождался лукулловскими пирами и грандіозными балами, у народа въ это время устраивались ристанія и бои быковъ. Съ древнихъ временъ велся обычай, что на масляницѣ евреи почти раздѣтые должны были бѣгать въ запуски, при чемъ побѣдитель получалъ штуку краснаго сукна; позднѣе устроивались бѣга собачьи, ослиные и, наконецъ, лошадиные, входившіе все въ большее употребленіе, такъ что въ этихъ народныхъ увеселеніяхъ начало принимать участіе и самое избранное общество. Затѣмъ начали бросать въ народъ изъ дворцовъ всякую живность и померанцы, изъ этого постепенно развился обычай бросанія confetti {Маленькіе гипсовые шарики. Пер. } и цвѣточныхъ букетовъ. Что въ средніе вѣка были въ большемъ ходу кулачные бои, въ которыхъ принимали участіе не только молодые дворяне, но также ихъ свита и слуги замѣшивались во всеобщей свалкѣ, это, къ сожалѣнію, подтверждается документально безконечными кровопролитіями.
Уже съ давнихъ поръ вошло въ обычай устраивать во время карнавала, при участіи художниковъ, процессіи. Собственно этотъ обычай возникъ сначала у образованныхъ классовъ во Флоренціи, гдѣ фамилія Медичи покровительствовала всѣмъ подобнымъ затѣямъ. Хотя въ то время реформаторъ Савонарола возставалъ противъ безумной помпы этихъ процессій и онѣ на нѣсколько лѣтъ были изгнаны изъ города, но съ реставраціей господства Медичи этотъ обычай опять вошелъ въ употребленіе. Въ Римѣ маскараднымъ процессіямъ покровительствовалъ папа Левъ X изъ фамиліи Медичи, а при Урбанѣ VIII онѣ достигли такой популярности, что въ нихъ участвовало вмѣстѣ съ художниками самое избранное общество, соперничая въ изяществѣ и пышномъ великолѣпіи. Народъ забавлялся бросаніемъ confetti и огромныхъ букетовъ изъ цвѣтовъ, которые въ южномъ климатѣ ко времени карнавала распускались во всей своей пышности. Такъ какъ образованная часть населенія все болѣе и болѣе подумывала о томъ, чтобы устроить свои собственныя публичныя увеселенія, то главную роль въ карнавалѣ стали играть маскарадныя поѣздки, во время которыхъ старались обращать вниманіе не только богатствомъ костюмовъ, но и ихъ остроумной оригинальностью.
Сальваторъ Роза рѣшилъ воспользоваться этимъ обстоятельствомъ и попытаться -- нельзя ли достигнуть шуткой и сатирой того, въ чемъ отказали его генію, какъ живописца. Вмѣстѣ съ аббатомъ Муссо и нѣкоторыми другими близкими друзьями онъ устроилъ свою въ высшей степени комическую процессію, въ которой Сальваторъ подъ именемъ синьора Формика въ смѣшномъ нарядѣ игралъ главную роль, распѣвая подъ аккомпаниментъ лютни на народномъ діалектѣ пѣсни и привлекая толпы шумно апплодировавшаго народа. Такимъ образомъ, онъ достигъ того, чего хотѣлъ, ибо его вымышленное имя было у всѣхъ на устахъ; такъ какъ онъ при всякомъ удобномъ случаѣ ликующей толпѣ напоминалъ, что синьоръ Формика останется въ Римѣ и будетъ давать представленія въ самомъ любимомъ театрѣ, то для этой цѣли онъ пріобрѣлъ большую шайку помощниковъ.
И, дѣйствительно, живописецъ осуществилъ свои планы. Своей неистощимой изобрѣтательностью по части веселыхъ сценъ и мѣткаго сатирическаго остроумія, онъ заставилъ говорить весь Римъ о синьорѣ Формика, сдѣлавъ его любимцемъ всего города. Само собой разумѣется, между его зрителями выискались прославленные живописцы, изъ которыхъ былъ и рыцарь Бернини, выхлопотавшій разрѣшеніе устроить комическое театральное представленіе въ Ватиканѣ. Сальваторъ не могъ обуздать своего раздраженія и насмѣшливости; узнавъ, что будутъ присутствовать именно тѣ знатныя особы, которыя прославились не талантами, а создали себѣ положеніе при папскомъ дворѣ происками, онъ сочинилъ язвительные стихи, понятные не только для отдѣльныхъ лицъ, но и для всей публики, которые были, по обыкновенію, встрѣчены съ дикимъ восторгомъ. Это нововведеніе надѣлало много шуму. Хотя многіе старались отомстить за лицъ, осмѣянныхъ синьоромъ Формика и стали на другихъ театрахъ давать сцены, въ которыхъ жестоко осмѣивались неаполитанскіе странствующіе комедіанты, однако, умные люди изъ всѣхъ слоевъ римскаго общества были на его сторонѣ, и онъ остался, какъ и прежде, героемъ дня.
Между тѣмъ, Сальваторъ не забывалъ обѣщанія даннаго Антоніо Скаччіати. Онъ посвятилъ въ это дѣло своего друга Муссо, и оба создали планъ, какъ искуснѣе поймать въ ловушку стараго влюбленнаго глупца Капуцпи. Муссо въ одинъ прекрасный день отправился къ Капуцци, наговорилъ ему тысячу любезностей и предложилъ положить на музыку нѣсколько арій, которыя должны были войти въ одну новую пьесу. Ослѣпленный своимъ тщеславіемъ старикъ не замѣтилъ, что его ловко надуваютъ, и на самомъ дѣлѣ повѣрилъ, что полагается начало его музыкальной извѣстности, которой онъ раньше такъ тщетно добивался. Такимъ образомъ, онъ дѣйствительно сочинилъ музыку на слова, переданныя ему Муссо, и послѣ того какъ послѣдній принялъ ихъ съ благодарностью и похвалой, Капуцци въ день, назначенный для представленія, былъ въ театрѣ.
Разумѣется, Муссо приготовилъ для этого вечера новый фарсъ, но музыка стараго Капуцци служила ему совсѣмъ для другихъ цѣлей, чѣмъ предполагалъ композиторъ. Это было сдѣлано для сравненія его съ другими композиторами: комикъ пьесы, никто иной какъ синьоръ Формика, съ величайшей напыщенностью доказывалъ, что ни одинъ композиторъ не можетъ сравниться съ тѣмъ, который предсталъ сегодня на судъ публики. Затѣмъ онъ пропѣлъ одну изъ пѣсней, положенныхъ на музыку Капуцци, и впечатлѣніе получилось именно такое, какого ожидалъ актеръ: публика захохотала. Комикъ сдѣлалъ видъ, какъ будто бы его пѣніе имѣло величайшій успѣхъ и продолжалъ пѣть остальныя пѣсни Капуцци. Слушатели хохотали все больше, все сильнѣе и начали, наконецъ, съ крикомъ и воемъ подпѣвать комику.