Въ домѣ для академическихъ собраній помѣщался и театръ; такъ какъ парадная зала находилась въ первомъ ярусѣ, то было сдѣлано распоряженіе, чтобы отсюда шли въ ложу, расположенную прямо противъ сцены. По окончаніи обѣда, когда Капуцци достаточно повеселѣлъ, Торичелли и Вивіани повели его, поддерживая подъ руки въ ложу; когда они помѣстились рядомъ съ нимъ, Торичелли сказалъ:
-- Очень любопытно, что-то наши актеры приготовили для сегодняшняго праздника. Какъ я слышалъ, представленіе будетъ особенно интересно для синьора Капуцци и будетъ затрогивать его собственную судьбу.
При этихъ словахъ Капуцци весь похолодѣлъ, ибо онъ вспомнилъ тотъ вечеръ, когда въ театрѣ Муссо комикъ синьоръ Формика привелъ его въ негодованіе.
-- Какъ я слышалъ,-- прибавилъ съ своей стороны Вивіани,-- знаменитый комикъ прибылъ изъ Рима сюда, чтобы выступить сегодня въ спектаклѣ въ честь нашего гостя.
Капуцци подумывалъ уже о томъ, нельзя ли какъ-нибудь улизнуть изъ ложи, такъ какъ его томило непріятное предчувствіе, но занавѣсъ поднялся, и первый актеръ, показавшійся на сценѣ, былъ никто иной, какъ синьоръ Формика въ роли плутоватаго неаполитанскаго слуги.
Когда Капуцци нетерпѣливо задвигался и пробормоталъ: "опять этотъ проклятый Формика!" Торичелли и Вивіани строго и неодобрительно посмотрѣли на него, а послѣдній, кромѣ того, прошепталъ ему:
-- Ведите себя, пожалуйста, потише и помните, что здѣсь не такое мѣсто, чтобы позволили выкидывать всякіе фортели.
Слуга началъ монологъ, въ которомъ онъ очень соболѣзновалъ о судьбѣ своего господина и сообщилъ публикѣ, что его повелитель, ученый и талантливый синьоръ Капуцци пораженъ великимъ несчастіемъ; при этомъ слуга высказывалъ опасеніе, чтобы несчастіе не подкосило его, ибо онъ человѣкъ очень страстный и горячій.
Затѣмъ появилась вторая комическая фигура, докторъ Граціани; и ему слуга разсказалъ, что племянница его господина похищена однимъ дерзкимъ живописцемъ, но дядя и опекунъ, при помощи папской судебной власти, упряталъ похитителя въ тюрьму и получилъ разрѣшеніе жениться на Маріаннѣ.
-- Теперь,-- возразилъ Граціани,-- на что же жаловаться и чему соболѣзновать, если твой господинъ женился на племянницѣ-голубкѣ? Теперь ему нужно только радоваться своей побѣдѣ.