XIV.
Буря разыгралась.
Революція по большой части происходитъ отъ того, что злоупотребяютъ терпѣніемъ народа, угнетая его непосильными, все возростающими налогами на предметы первой необходимости и не мотивируя эти тягостныя для бѣдной массы распоряженія вразумительными причинами. Въ древнемъ мірѣ низшій классъ народа былъ порабощенъ, и это прямо рекомендовало самую безчеловѣчную расправу, когда рабы бунтовались; дѣлали они это, конечно, только въ самыхъ крайнихъ случаяхъ, ибо знали заранѣе, что ихъ, если они будутъ побѣждены, ожидаетъ самая мучительная смерть. Римская исторія полна подобными примѣрами. Съ появленія христіанства рабство изъ міра въ принципѣ было изгнано, терпѣніе народа стало истощаться скорѣе, но къ большимъ кровавымъ революціямъ прибѣгали только тогда, когда убѣждались, что ихъ матеріальное благосостояніе злонамѣренно и легкомысленно ставится на карту. Неаполитанцы ненавидѣли чужеземное владычество испанцевъ, но единственной причиной революціи 1647 года былъ все-таки вопросъ объ увеличивавшихся налогахъ, возвышавшихъ цѣну на самыя обыденныя житейскія необходимости.
Испанія владѣла въ то время огромными доходами. Любовь къ роскоши и расточительность королей и ихъ приближенныхъ превосходили всякія ожиданія. Церковь оправдывала истребленіе во вновь открытой Америкѣ цѣлыхъ племенъ и содѣйствовала испанскому королю пріобрѣтать неистощимыя богатства, за что благодарное мадридское правительство надѣляло папу огромными средствами.
Если потомки удивленно осматриваютъ высокохудожественныя сооруженія и восторгаются безсмертными созданіями архитектуры, живописи и скульптуры, то легко примиряющій отблескъ падаетъ на тѣ эпохи, когда расточительная любовь къ роскоши принуждала творческій геній искусства къ созданію все новыхъ и болѣе высокихъ произведеній.
Такъ было въ царствованіе Филиппа IV испанскаго. Его щедрая рука привлекла къ его двору массу живописцевъ и вездѣ поддерживала таланты, только-что выбирающіеся на свою дорогу. Какъ ревностный покровитель драматическаго искусства Филиппъ IV устроивалъ во дворцѣ у Мадридскихъ воротъ блестящія театральныя представленія и расходовалъ огромныя суммы на декораціи, машины и костюмы. Доказательства этой щедрости, не смотря на всеразрушающее время, до сихъ поръ еще сохранили свою цѣнность, но все, что было создано по волѣ монарха только для эфемернаго существованія, все, конечно, давно уже погибло. Поэтому необходимо мысленно пройти не только по заламъ королевскихъ замковъ и удивляться въ музеяхъ Европы безсмертнымъ произведеніямъ тогдашнихъ живописцевъ, если желаешь понять, какое безграничное мотовство принудило, наконецъ, народъ къ возстанію. Нужно подумать о тѣхъ пышныхъ залахъ, украшенныхъ роскошнымъ штофомъ, который въ тѣ времена по своей рѣдкостности былъ еще дороже чѣмъ теперь,-- нужно только представить себѣ съ какимъ блескомъ устроивались тогдашнія празднества. Великолѣпные цвѣты и фрукты, которыми были уставлены столы, южный климатъ, правда, производилъ въ расточительномъ изобиліи, но утонченные вкусы требовали роскошной посуды изъ благородныхъ металловъ, украшенной драгоцѣнными камнями, прихотливость въ выборѣ рѣдкостныхъ гастрономическихъ блюдъ и дорогихъ винъ, роскошныя одѣянія,-- все это частью обратилось въ прахъ и гниль, частью досталось въ чужія руки или было свалено въ кучи въ казначействѣ. Но еще большія, почти колоссальныя суммы тратились на королевскихъ фаворитокъ или на многочисленное потомство, не имѣющее на то никакихъ правъ по закону. Совершенно невозможно усчитать тѣ огромныя суммы, которыя перепадали въ руки льстецовъ и придворныхъ мошенниковъ. Очень естественно, что источники доходовъ, казавшіяся неистощимыми, изсякали; тогда такимъ же безсовѣстнымъ образомъ изобрѣтались новые, которые въ свою очередь проматывались такъ же легкомысленно, какъ и прежніе.
Въ такомъ именно положеніи находилось испанское правительство въ то время, когда начались волненія въ вицекоролевствѣ Неаполитанскомъ и въ Сициліи. Въ древнемъ мірѣ жители покоренныхъ странъ дѣлались рабами и должны были отбывать барщину, въ средніе вѣка было то же самое, при чемъ подати взыскивались съ невыносимой суровостью и строгостью. Но какъ невѣжественный неаполитанскій народъ ни былъ добродушенъ и терпѣливъ, однако, и ему показалось черезчуръ жестокимъ, когда онъ долженъ былъ платить испанскому королю налоги и за муку, и за вино, и за оливы и, наконецъ, даже за зелень и плоды, созрѣвавшія въ окрестностяхъ въ такомъ изобиліи. Долгіе, очень долгіе годы росло негодованіе противъ чужеземнаго владычества, сказываясь и въ затаенной злобѣ, и въ бранныхъ кличкахъ, и въ насмѣшливыхъ пѣсняхъ, въ тайныхъ союзахъ, и въ открытыхъ рукопашныхъ столкновеніяхъ между туземными рыбаками и испанскими солдатами; но теперь, когда каждая базарная торговка и каждый продавецъ рыбы, прежде чѣмъ выставить свой товаръ на базарѣ, должны были сначала отправиться къ церкви Мадонны del Carmine для осмотра и ощупыванья товаровъ ненавистными испанскими податными смотрителями,-- негодованіе народа перешло, наконецъ, всякіе предѣлы. Одинъ разсказывалъ, что его мать должна была нѣсколько часовъ дожидаться съ своими оливами,-- другой, что его жена была самымъ грубымъ образомъ оскорблена испанскими солдатами,-- третій жаловался, что его брата отколотили и не смотря на сопротивленіе отняли рыбу, и такимъ образомъ до безконечности.
Простому разуму пылкаго народа, конечно, не приходило въ голову серьезно обсудить новыя правила. Эти рыбаки, изъ которыхъ многіе не знали ни своего отечества и дня рожденія, не умѣли ни читать, ни писать, думали, что новыя постановленія обязаны произволу смотрителей, и не догадывались, что источника ихъ нужно искать въ далекой Испаніи. Даже и вицекороля они не думали ненавидѣть, и если они ругали дурное правительство, то подразумѣвали подъ словомъ "правительство" исключительно надсмотрщиковъ и судей, которые ихъ притѣсняли.
Однажды молодая жена Мазаніелло была въ Пуччіоли и родители дали ей съ собой домой муки и мѣшокъ съ оливками. Ей и въ голову не пришло, что за эти жизненные продукты, которыя она хотѣла провезти въ Неаполь, придется заплатить пошлину. Когда на берегу сторожевой солдатъ по прибытіи барки осмотрѣлъ оба мѣшка, а смотритель хотѣлъ измѣрить, шустрая женщина заартачилась и рѣшительно отказалась исполнить ихъ требованіе. Конечно, ничего другого не оставалось, какъ отправить непослушную женщину въ податное управленіе, гдѣ сначала она не хотѣла ничего слышать, пока чиновникъ не схватилъ ее за руки, чтобы отправить въ арестантскую. Все это, конечно, не обошлось безъ горькихъ слезъ. Такъ какъ въ арестантской ожидало расправы и много другого народа, то Берардина должна была въ ожиданіи своей очереди присѣсть на каменную скамейку. Въ арестантской взадъ и впередъ ходили часовые, испанскіе солдаты, шутя и пересмѣиваясь между собой. Что они говорили, неаполитанка не могла понять, но для честной женщины были невыносимы ихъ нахальные взгляды и ихъ насмѣшки. Между тѣмъ, кто-то изъ пассажировъ, ѣхавшихъ вмѣстѣ съ ней на баркѣ изъ Пуччіоли, сбѣгалъ къ Мазаніелло и извѣстилъ его о случившемся. Молодой рыбакъ готовъ былъ уже идти встрѣчать свою жену, думая, что она пріѣхала не съ пустыми руками. Въ первое мгновеніе вся кровь бросилась ему въ голову, онъ былъ все-таки разсудительнѣе своихъ товарищей, и если онъ находилъ таможенный осмотръ тягостнымъ, то вмѣстѣ съ тѣмъ видѣлъ, что для одного случая исключеній сдѣлано быть не можетъ. Онъ поспѣшилъ въ арестантскую. Увидѣвъ тамъ свою взволнованную жену всю въ слезахъ, растерянно сидящую, Мазаніелло глубоко возмутился несчастными порядками въ своемъ отечествѣ. Берардина совершенно успокоилась при его приходѣ, а Мазаніелло утѣшалъ ее, что все дѣло уладится. Когда очередь дошла до нея и Мазаніелло извинился за ея упорство, то все дѣло и уладилось, но надменный испанскій чиновникъ все-таки не преминулъ сдѣлать нѣсколько замѣчаній относительно женскаго неразумѣнія. Мазаніелло смолчалъ, заплатилъ пошлину и отправился со своей женой домой. Но искра ненависти запала въ его душу, и эта ненависть къ испанскому господству начинала принимать все болѣе и болѣе личный характеръ. Вѣдь оскорбили и оплевали ее, невинную жену. Всю ночь онъ думалъ объ этомъ, и чѣмъ больше размышлялъ, тѣмъ живѣе загоралось въ немъ желаніе отмстить оскорбителямъ.
Подобные случаи среди простого народа происходили безпрестанно; на островѣ Сициліи царили тѣ же обстоятельства. Образованная часть населенія, а именно члены лиги мертвыхъ, привѣтствовали волненіе въ простомъ классѣ, какъ отрадное предзнаменованіе и поджигали произвести революцію, которая должна была уничтожить испанское господство, изгнать отовсюду чужеземныхъ притѣснителей и водворить республику.