Все это произошло такъ скоро и неожиданно, что вице-король совершенно потерялъ голову и не зналъ какъ помочь бѣдѣ. Какъ это было принято у большей части повелителей, онъ держалъ около себя маленькую лейбъ-гвардію, охранявшую дворецъ, а всѣ остальные сторожевые посты были заняты испанскими солдатами. При приближеніи огромной кричащей и разсвирѣпѣвшей толпы часть солдатъ разбѣжалась, а у остальныхъ бунтовщики сами отняли оружіе. Вице-король съ дворцоваго балкона пытался было успокоить народъ, обѣщая уничтожить пошлину на фрукты, пытался призвать къ порядку и возвратиться къ ежедневнымъ занятіямъ. Но расходившійся народъ, опьяненный уже успѣхомъ возстанія, не хотѣлъ успокоиться, а требовалъ уничтоженія всѣхъ податей, повторяя при этомъ вышеприведенныя слова Мазаніелло: "Да здравствуетъ король испанскій, но къ чорту наше негодное правительство!"
Такимъ образомъ, дикая народная толпа, вооруженная палками, дошла до того, что прогнала всю дворцовую стражу и, наконецъ. даже ворвалась во внутренніе покои. Вице-король, вмѣстѣ съ своей немногочисленной свитой, прослѣдовалъ тоже во внутренніе покои. Онъ рѣшилъ удалиться въ крѣпость св. Эльма, гдѣ уже нѣсколько дней гостило его семейство и статсъ-дамы вицекоролевы. Это на мгновеніе успокоило народъ и отвлекло его вниманіе отъ великаго герцога.
Одинъ изъ лицъ вице-королевской свиты вышелъ къ народу, сказалъ нѣсколько успокоительныхъ словъ и передалъ Мазаніелло собственноручное письмо вице-короля за его печатью, въ которомъ давалось разрѣшеніе на уничтоженіе пошлинъ на фрукты и муку.
Между тѣмъ, къ подъѣзду подкатила карета, запряженная двумя лошадьми, въ которой герцогъ тайкомъ намѣревался улизнуть въ крѣпость.
Но народъ не умѣвшій ни писать, ни читать написаннаго, не успокоился при одномъ только письменномъ обязательствѣ и требовалъ, чтобы вице-король показался самъ и съ глазу на глазъ переговорилъ съ Мазаніелло. Вице-король между тѣмъ вышелъ съ задняго крыльца, сѣлъ въ карету и надѣялся по добру по здорову улизнуть отъ возстанія. Но нѣкоторые изъ толпы замѣтили все-таки его побѣгъ и поспѣшили за каретой съ криками: "вице-король самъ долженъ обѣщать намъ уничтоженіе податей", ибо они все-таки уважали его. Бѣжавшіе за нимъ крикуны сдѣлались, наконецъ, до того назойливы, что вице-король былъ принужденъ искать спасенія и защиты въ близь лежащей церкви св. Луки. Немногочисленная свита и испанскіе солдаты, сопровождавшіе его, обрадовались, что имъ удалось такъ счастливо и невредимо отдѣлаться отъ опасности, а вскорѣ были заперты и ворота церкви, принадлежавшей монастырю.
Между тѣмъ спустился вечеръ и въ теченіе ночи должно было принять какія-нибудь мѣры. Народное скопище все увеличивалось, принимая огромные размѣры; и если рыбаки были вооружены по большей части только палками, то все-таки у нѣкоторыхъ изъ нихъ было и якобы огнестрѣльное оружіе, между которымъ главную роль играли самострѣлы. Во всякомъ случаѣ, многочисленность толпы и ея свирѣпость уничтожала всякую надежду для запертыхъ въ церкви на возможность спастись при помощи вооруженной защиты.
Главнѣйшей заботой народа было раздобыться гдѣ-нибудь оружіемъ. Арсеналъ находился по дорогѣ въ Портичи. Туда-то и устремилась толпа бунтовщиковъ. Такъ какъ въ это время мракъ уже спустился на землю, то зажгли факелы и съ дикими криками толпа разсыпалась по улицамъ Портичи. Это была ужасная картина, надъ которой царилъ Везувій съ своей свѣтящейся вершиной, какъ самый грандіозный факелъ.
Гарнизонъ арсенала очень естественно оказалъ сопротивленіе безумнымъ бунтовщикамъ, но это-то и погубило защитниковъ. Это была первая пролитая кровь. Затѣмъ рыбаки, подъ предводительствомъ Мазаніелло ворвались въ арсеналъ, но большая часть оружія была отправлена въ церковь Мадонны di Constantinopoli. И такъ -- дальше! Что значила для рыбаковъ Мадонна di Constantinopoli! Другое дѣло, еслибы эта была ихъ покровительница Мадонна del Carmine! Церковь должно было штурмовать, но тяжелыя двери дѣлали штурмъ безплоднымъ. Тогда подложили огня. Никто не подумалъ о томъ, что совершается ужасное святотатство. Двери, наконецъ, рушились, и разъяренная толпа бросилась въ церковь. Все оружіе расхватали, разбили и изломали много церковной утвари, и съ дикими криками, съ пѣніемъ ужасныхъ угрожающихъ пѣсенъ вся толпа двинулась въ Неаполь.
Командиромъ флота былъ графъ Маддалони. Онъ уже отдалъ приказаніе выйти военнымъ кораблямъ изъ гавани, пока не придутъ на помощь испанцы. Поэтому народъ возненавидѣлъ графа, какъ одного изъ своихъ заклятыхъ враговъ и измѣнниковъ-предателей. Еще въ ту ночь, когда народная толпа возвращалась изъ Портичи, графъ, далеко превосходившій вице-короля по энергіи, создалъ дьявольскій планъ. Съ давнихъ поръ уже было въ обычаѣ употреблять для личной мести брави, которые за ничтожное вознагражденіе готовы были убить кого угодно; графу пришла въ голову гнусная мысль собрать для подавленія народнаго возстанія всѣхъ бандитовъ, такъ какъ гарнизонъ Неаполя былъ ничтоженъ. Маддалони поспѣшно отправилъ гонца къ извѣстному уже намъ предводителю бандитовъ, къ черному Беппо, чтобы послѣдній переговорилъ съ разбойниками и склонилъ ихъ за хорошее вознагражденіе идти въ Неаполь для усмиренія взбунтовавшагося народа._
Какъ только этотъ планъ графа Маддалони сдѣлался извѣстенъ народу, весь Неаполь охватила неописуемая ярость. Толпа бунтовщиковъ, жаждая мести, ворвалась во дворецъ графа. Но графъ заблаговременно съ своимъ семействомъ бѣжалъ въ замокъ del Ovo, передъ каменными стѣнами и подъемными мостами котораго должна была смириться самая необузданная ярость. Но за то все, что находилось во дворцѣ Маддалони, было разрушено и поломано. Драгоцѣнную мебель побросали изъ оконъ на улицу, а здѣсь ее разнесли на кусочки. Съ такой же необузданной свирѣпостью толпа все сокрушала и ломала въ домахъ и другихъ знатныхъ испанцевъ. Однимъ изъ первыхъ палаццо, погибшихъ въ пламени, былъ палаццо главнаго начальника податнаго управленія.