Вице-королева приняла красивую молодую женщину съ снисходительной благосклонностью. Наивное простодушіе Берардины, которая, не смотря на свою необразованность, обладала врожденной кокетливой граціей, присущей даже самой послѣдней неаполитанской женщинѣ изъ народа, примирила герцогиню и ея дамъ съ насильно-навязанной гостьей и онѣ добродушно улыбнулись, когда Берардина съ дѣтской наивностью сказала:
-- Вы, ваше превосходительство, вице-королева для знатныхъ людей, а я вице-королева для простого народа.
Сіяющая отъ радости и гордости вернулась молодая женщина домой; теперь Мазаніелло пришла блажная фантазія, что его братъ тоже долженъ быть принятъ вице-королемъ и другими испанскими грандами; съ большимъ трудомъ секретарю удалось отговорить его отъ этой блажной затѣи.
На второй день послѣ торжественной мессы въ соборѣ ежегодно совершалась большая процессія въ честь Мадонны del Carmine. На базарной площади была сооружена трибуна, откуда вице-король и вся его свита могли видѣть всю процессію. Для Мазаніелло и его товарищей были назначены мѣста тамъ же. Его авторитетъ въ глазахъ народа началъ уже колебаться, ибо хотя онъ продолжалъ отклонять всѣ предложенія о денежныхъ выдачахъ для себя и для своихъ присныхъ, все-таки перестали вѣрить въ его безкорыстіе, съ тѣхъ поръ какъ пустое дѣтское тщеславіе склонило его перемѣнить простой рыбачій нарядъ на дорогое герцогское одѣяніе и заставило его при всякомъ удобномъ случаѣ вертѣться возлѣ вицекороля. Огромная масса народа чувствовала себя польщенной тѣмъ дружелюбіемъ, которое вице-король оказывалъ народному капитану, но члены лиги мертвыхъ, какъ самая образованная часть друзей отечества, видѣла во всемъ этомъ только пошлую комедію. Во время процессіи Мазаніелло охватилъ порывъ религіознаго сокрушенія. Онъ увѣрялъ окружающихъ, что все, имъ сдѣланное, было ко благу народа и что онъ ничего не желаетъ ни для себя, ни для своихъ родныхъ, какъ заупокойной обѣдни о спасеніи его души,-- обѣдни, которая бы совершалась во вѣки вѣковъ ежегодно въ день его смерти.
Когда процессія миновала, Мазаніелло выразилъ желаніе совершить поѣздку по морю. Онъ сѣлъ на барку и приказалъ корабельщикамъ грести по голубымъ волнамъ залива, сверкавшаго золотомъ солнечныхъ лучей. Проѣхавъ нѣкоторое разстояніе, онъ всталъ и упоеннымъ взоромъ смотрѣлъ на прозрачныя воды и чарующія окрестности, затѣмъ воскликнулъ:
-- Море -- мое царство! Здѣсь я господинъ и повелитель!-- и вдругъ бросился за бортъ.
Хотя онъ былъ отличный пловецъ и водолазъ, все-таки тяжелая мантія стѣсняла свободу его движеній, и онъ, вѣроятно, утонулъ бы, если бы корабельщики не помогли ему взобраться на барку.
Вечеромъ родные Мазаніелло уѣхали домой въ Амальфи. Ночью онъ опять не могъ спать, и впервые Берардина была изъ-за него въ величайшей тревогѣ. Казалось, что его неотступно мучили видѣнія: то онъ разражался проклятіями противъ графа Маддалони и говорилъ, что видитъ его обезглавленнымъ, а его голову воткнутой на пикѣ,-- то обращался съ рѣчью къ народу и говорилъ о томъ, что его тѣло изнемогаетъ отъ страшнаго напряженія, но онъ охотно все это перенесетъ и даже пожертвуетъ своей жизнью, если вѣрный неаполитанскій народъ всегда будетъ поминать его въ своихъ молитвахъ. По временамъ онъ начиналъ бормоталъ что-то до такой степени безсвязное и непонятное, что даже его необразованная жена должна была убѣдиться въ разстройствѣ его умственныхъ способностей.
Едва блѣдное утро заглянуло въ окошки, какъ она стала уговаривать его сходить помолиться Мадоннѣ del Carmine и укрѣпиться въ силахъ. Онъ послушался Берардину и эта мысль до нѣкоторой степени успокоила его.
Между тѣмъ, совершились событія, которыя простой народъ узналъ только отчасти и которыя, по своему недоразумѣнію, онъ истолковывалъ совершенно превратно. Уже раньше во многихъ мѣстахъ королевства были безпорядки и очень естественно, что волненіе въ Неаполѣ могло вызвать подражанія и въ другихъ городахъ. Французскій министръ Мазарини отдалъ приказанія нѣсколькимъ военнымъ кораблямъ идти противъ Неаполя, и испанскій король не могъ съ своей стороны медлить обороной противъ надвигавшейся опасности. Вице-королю было приказано сосредоточить въ Неаполѣ всѣ наличныя военныя силы и сдѣлать всѣ нужныя для обороны распоряженія, чтобы отразить съ моря неожиданное нападеніе французовъ. Утреннее солнце освѣтило неожиданно появившіяся на цитадели пушки и показало смущенному неаполитанскому народу, какъ успѣли испанцы вооружиться, пользуясь темнотой ночи. Выйдя изъ дому, Мазаніелло встрѣтилъ нѣкоторыхъ рыбаковъ, которые обратили его вниманіе на военныя приготовленія. Никто не ожидалъ такого оборота дѣла, и всѣ растерянно заглядывали въ будущее. Грозныя пушки, господствовавшія надъ городомъ, указывали имъ на серьезность положенія, и невольно возникалъ вопросъ -- нужно ли принимать какія-либо мѣры или ожидать, сложа руки?