-- Я жалуюсь, конечно, не ради себя,-- возразила Цецилія,-- но скажите сами: какова же его награда? Положимъ, его послѣдователи и друзья удивляются величію его духа, но міръ, для котораго онъ работаетъ и творитъ, благодаренъ ли онъ ему хоть сколько-нибудь? Какъ моя любовь и заботливый уходъ могутъ украсить его старость, если я не должна оберегать его отъ науки, которой онъ жертвуетъ собой?!.
Кассини протянулъ ей руку и трогательно сказалъ:
-- Я понимаю вашу печаль и соглашаюсь съ вами, но что же дѣлать?
-- Если бы вы знали,-- сказала Цецилія и слезы показались у нея на глазахъ,-- что происходитъ со мной, то вы пожалѣли бы меня.
Испуганный Кассини быстро взглянулъ ей въ лицо и сказалъ:
-- Ради всѣхъ святыхъ, что вы хотите этимъ сказать.
Но Цецилія уклонилась отъ прямого отвѣта.
-- Нѣтъ,-- сказала она,-- я не рѣшаюсь облечь въ слово ужасную мысль, которая мучитъ меня. И развѣ могутъ помочь слова и желанія тамъ, гдѣ сама молитва тщетно надѣется быть услышанной, гдѣ закрывается небо и всякая надежда исчезаетъ.
Теперь Кассини догадался, что угнетало сердце бѣдной дѣвушки.
-- Не скрывайте отъ меня вашего горя,-- сказалъ онъ,-- я догадываюсь, что клевещутъ на отца въ присутствіи его дитяти, чтобы тяжелѣе обвинить благороднаго человѣка. Послушайтесь моего совѣта, не обращайте вниманія на всѣ наущенія и посмотрите, придутъ ли они сами къ вамъ? Вѣрьте мнѣ, что вашъ отецъ ни въ чемъ не виноватъ.