Въ то время какъ онъ еще предавался своимъ размышленіямъ, на улицѣ послышались голоса, ясно доказывавшіе, что опять среди народа случилось нѣчто необыкновенное. Раздавались дикіе возгласы, все громче и пронзительнѣе слышался ревъ мимобѣгущей толпы и въ этотъ моментъ, конечно, нечего было и думать о спокойномъ продолженіи разговора. Графъ поспѣшилъ въ сосѣднюю комнату, чтобы узнать о причинѣ шума. Сальваторъ остался съ Корнеліей одинъ на одинъ, и такъ какъ онъ видѣлъ, что она нисколько не испугалась, хотя напряженно ожидала извѣстій о случившемся, онъ высказалъ свое удивленіе по поводу ея спокойствія.
Она посмотрѣла на него. Щеки ея горѣли и глаза блистали.
-- Въ опасностяхъ закаляется духъ,-- быстро сказала она,-- въ эти послѣднія недѣли я впервые узнала, какъ справедливы эти слова. Раньше вы не знали меня съ этой стороны, но вы, вѣроятно, не думаете, что женщинѣ не слѣдуетъ разсуждать о великихъ вопросахъ, которыми рѣшается судьба народовъ? Вѣдь мы можемъ и любить, и ненавидѣть. Я испанка и люблю тѣхъ, которые преданы нашимъ интересамъ, и страстно ненавижу нашихъ противниковъ. Идите, синьоръ Сальваторъ, и посмотрите, что происходитъ теперь въ Неаполѣ. Вы знаете мой характеръ и повѣрите мнѣ, что ужасныя событія послѣдняго времени еще больше закалили мой духъ. Вы отыскали, и мнѣ это кажется хорошимъ зникомъ. Теперь настало время быстрыхъ, рѣшительныхъ поступковъ. Отрекитесь отъ того общества, которое Неаполю принесло столько несчастія. Если вы опять придете въ этотъ домъ, то я приму ваше появленіе за знакъ, что вы принадлежите къ партіи моего отца.
Сальваторъ молча откланялся и хотѣлъ было удалиться, но въ это время вернулся графъ сильно взволнованный и сообщилъ, что народъ снова взбунтовался; около статуи Мадонны на базарной площади водрузили чудотворное распятіе изъ Кармелитской церкви, дабы скрываться подъ защитой этой святыни; Франческо Торальто убитъ и всѣ думаютъ, что народъ желаетъ побрататься съ французами. Въ заключеніе графъ высказалъ убѣжденіе, что опасность для испанцевъ не такъ велика, какъ въ первые дни революціи, ибо на улицахъ города не можетъ болѣе повториться битвы. Напротивъ, теперь политическія страсти раздражены гораздо больше, чѣмъ раньше. Поэтому, графъ велѣлъ затворить ворота дворца, но уже никакихъ особенныхъ мѣръ предосторожности не принималось.
Сальваторъ Роза, поблѣднѣвшій отъ внутренняго волненія какъ мертвецъ, быстро простился съ графомъ и его дочерью и поспѣшилъ на базарную площадь. Ему нечего было думать о своей безопасности: чѣмъ больше опасности, тѣмъ лучше. Здѣсь испанцы, тамъ французы, а для Неаполя и для него не было никакихъ надеждъ.
Придя на базарную площадь, онъ нашелъ тамъ то самое, о чемъ разсказывалъ графъ. Торальто былъ убитъ и голова его была воткнута на пику, народъ уже выбралъ ему преемника и это былъ никто иной, какъ Дженнаро Аннезе, рыбакъ, другъ Мазаніелло.
Увидѣвъ его, Сальваторъ поздоровался съ нимъ, какъ старый знакомый. Онъ былъ удивленъ перемѣной, происшедшей въ короткое время въ наружности этого человѣка. Черты Дженнаро обострились, глаза глубоко провалились, и онъ, вообще, казался старше своихъ лѣтъ. По своимъ познаніямъ онъ, конечно, уступалъ Мазаніелло, не доставало ему и той чарующей, притягательной силы, которая сказывалась во взорѣ и въ голосѣ перваго народнаго вожака, но зато трезвая разсудительность удерживала его и отъ опрометчивой торопливости, и отъ грубаго чванства. Онъ носилъ фантастическое одѣяніе, очень походившее на рыбачій костюмъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, далекое отъ испанской моды. За поясомъ у него было нѣсколько пистолетовъ, а испуганный взглядъ его, равно какъ и замѣтное внутреннее безпокойство, ясно показывали, что онъ постоянно безпокоится за свою жизнь.
Сальваторъ держался очень осторожно, ибо вовсе не желалъ играть въ руку планамъ герцога Гиза. Онъ хотѣлъ подождать, пока случай сведетъ его съ прежними друзьями: сердце его было слишкомъ встревожено, а умъ слишкомъ проницателенъ, чтобы легкомысленно увлечься всѣмъ происходившимъ. Такимъ образомъ, нѣсколько дней бродилъ онъ по родному городу, ограничиваясь лишъ наблюденіями за всѣми происшествіями.
Объ его пребываніи не Могли узнать, и въ скоромъ времени онъ встрѣтился на улицѣ съ Аніелло Фальконе. Привѣтствія со стороны этого фанатическаго приверженца лиги мертвыхъ были Не особенно сердечны, ибо знали, Что Сальваторъ Роза со времени своего принятія въ лигу удалился изъ Неаполя И преслѣдовалъ Лишь личныя цѣли. Но когда Фальконе узналъ, что любовь Сальватора къ Неаполю по прежнему осталась неизмѣнной, онъ пригласилъ его придти на собраніе членовъ лиги въ тотъ же вечеръ.
При крайней опасности, угрожавшей лигѣ въ самомъ городѣ, мѣстомъ собранія былъ Выбранъ монастырь Камальдолй, расположенный высоко надъ Фомеро. Тамъ находилась монастырская церковь и каждый изъ монаховъ, облаченный въ совершенно бѣлую рясу, имѣлъ свой отдѣльный маленькій домикъ съ уголкомъ землицы.