Сальваторъ въ собраній все время молчалъ. Его сердце болѣзненно сжималось, слушая эти вдохновенныя, сумазбродныя рѣчи. Тамъ внизу истекалъ кровью несчастный народъ,-- дальше, гдѣ островъ Искія сіялъ среди морскихъ волнъ, обагренныхъ закатомъ, испанскій флотъ выжидалъ удобнаго момента, чтобы овладѣлъ городомъ,-- а здѣсь убивали даромъ время на Широковѣщательныя фразы, которыя могли удовлетворять только самихъ ораторовъ.
Глубоковзволнованный живописецъ вошелъ на горный уступъ, съ котораго очарованному взору открывался прелестнѣйшій видъ на Неаполитанскій заливъ. Острова Каира, Низида, Процида и Искія утопали въ золотѣ солнечныхъ лучей среди уже потемнѣвшихъ волнъ, а надъ ними возвышался Везувій, у подошвы котораго раскинулись Нортичи и другія окрестныя мѣстности до самаго берега Сорренто. Дальше взорамъ открывалась Вайя, неоднократно воспѣтая Гораціемъ въ его одахъ, долина на мысѣ Мизена, гдѣ убійцы, подосланные Нерономъ, умертвили мать, по приказанію ея жестокаго сына, и берегъ, на который, около того же времени, высадился апостолъ Павелъ, съ тѣмъ, чтобы возвѣстить погрязшему въ развратѣ всемірному Риму евангеліе любви. Какія картины! Какія воспоминанія! И когда собраніе разошлось По домамъ по вьющейся горной тропинкѣ мимо могилы поэта Виргилія, сердце Сальватора, казалось, готово было разорваться на части отъ скорбной думы о своемъ прекрасномъ, несчастномъ отечествѣ.
Вскорѣ французы бросили якорь у острова Проциды и Переговоры между представителями герцога Гиза и генералъ-капитаномъ неаполитанскаго народа Дженнаро Аннезе приняли благопріятный оборотъ. Какъ потомокъ анжуайской династіи герцогъ надѣялся оправдать свой претензіи на Неаполь на правахъ наслѣдника, и его честолюбіе не могло успокоиться, пока онъ не достигнетъ цѣли. Кардиналъ Мазарини отговаривалъ его лично участвовать въ экспедиціи: государственному уму министра казались безсмысленными претензіи, которыя герцогъ хотѣлъ осуществить при помощи революціи.
Дѣло дошло до того, что герцогъ Гизъ самъ вступилъ въ тайные переговоры съ Дженнаро. Но свиданія избалованнаго французскаго принца съ необразованнымъ плебеемъ не имѣли никакого существеннаго результата. Какъ его предшественникъ Мазаніелло, такъ и Дженнаро, былъ круглымъ невѣждой, съ неотесанными манерами. Разстроенный принцъ возвратился на свой корабль. А Дженнаро, отлично понявшій своимъ трезвымъ умомъ, что французъ хотѣлъ оказать протекцію неаполитанскому народу только изъ личныхъ выгодъ, быстро порвалъ всякія сношенія съ герцогомъ Гизомъ. Послѣ того французскій флотъ ради вящшей безопасности отплылъ въ Салернскій заливъ. Дженнаро охотно навязалъ бы сношенія съ Донъ-Жуаномъ Австрійскимъ, если бы это не противорѣчило народнымъ интересамъ.
Въ этотъ критическій моментъ для генералъ-капитана была истиннымъ утѣшеніемъ встрѣча съ живописцемъ Сальваторомъ Розой. Его Дженнаро зналъ лучше, чѣмъ всѣхъ остальныхъ членовъ лиги мертвыхъ и ему одному безгранично вѣрилъ, Много они бесѣдовали по поводу текущихъ событій, и хотя при такомъ образѣ дѣйствія едва ли можно было разсчитывать на хорошій конецъ, все-таки онъ хотѣлъ договориться до какого-нибудь рѣшенія.
Въ одинъ прекрасный день въ разговорѣ случайно шли они на то мѣсто на морскомъ берегу, гдѣ впервые встрѣтились и познакомились- Обоихъ охватило грустное чувство при мысли о пережитомъ, при горькомъ сознаніи, что они далеко не достигли цѣли своихъ патріотическихъ мечтаній. Если сынъ простого народа думалъ нѣсколько иначе о положеніи вещей, чѣмъ Сальваторъ Роза, то, несомнѣнно, онъ чувствовалъ такъ же, какъ и послѣдній, что прямая дорога къ цѣли еще не найдена. Вся важность огромной задачи, выпавшей на его долю,-- задачи, въ выполненію которой онъ вовсе не былъ подготовленъ, хотя и не сводила его съ ума, какъ его предшественника Мазаніелло, а все-таки вселила въ него страхъ и лихорадочное безпокойство, похитившіе у него сонъ, лишившіе его всякаго аппетита, такъ что онъ ежеминутно боялся, чтобы его не отравили.
Они все еще предавались въ разговорѣ воспоминаніямъ объ утраченныхъ надеждахъ, какъ вдругъ Дженнаро, съ загорѣвшимся взоромъ промолвилъ:
-- Важныя общественныя дѣла, всякія текущія событія постепенно убиваютъ въ насъ личную жизнь, личные интересы. Какъ часто мнѣ хотѣлось повидаться съ вами, чтобы подѣлиться новостями, которыя, роковымъ образомъ, можетъ быть, дороги для васъ. Теперь я вижусь съ вами уже нѣсколько дней, и еслибы случайно нашъ разговоръ не коснулся первой встрѣчи, кто знаетъ, вспомнилъ ли я бы въ теперешнемъ тревожномъ настроеніи духа объ одномъ происшествіи. Вѣроятно, вы припомните, что говорили тогда объ одной пѣснѣ, которую вы и ваши братья выучили со словъ матери, и которая сдѣлалась для васъ какъ бы семейной святыней. Я не забылъ простой мелодіи этой пѣсни. И представьте себѣ, я нѣсколько времени тому назадъ опять услышалъ вашу пѣсню и тотчасъ же вспомнилъ, что это именно та самая пѣсня, которую вы мнѣ тогда пропѣли.
Сальваторъ смущенно посмотрѣлъ на Дженнаро.
-- Это нужно принять къ свѣдѣнію,-- сказалъ онъ,-- можетъ быть это случайное совпаденіе обстоятельствъ, а можетъ быть такимъ образомъ мнѣ удастся напасть на слѣдъ моего пропавшаго брата Тебальдо. Дай Богъ хоть на этотъ разъ не обмануться: одно время мнѣ удалось кое-что разузнать о немъ, а потомъ опять всѣ надежды рушились.