-- Мнѣ показалось, что я какъ будто слышалъ голосъ Цециліи? Или это мнѣ только послышалось спросонокъ.
-- Вовсе нѣтъ,-- замѣтилъ Кассини,-- это былъ не сонъ: ваша дочь Цецилія только-что вышла отсюда, отправившись къ обѣднѣ.
-- Набожное дитя!-- сказалъ Галилей.-- Ея первою мыслью ежедневно бываетъ молитва за ея отца.
-- Значитъ, это правда, что забота о вашемъ благополучія бросаетъ мрачную тѣнь на ея лучезарную юность. Она со страхомъ разсказывала мнѣ, что вы не пользуетесь покоемъ, работаете всѣ ночи напролетъ, разстраивая свое здоровье.
-- Доброе дитя боится, не зная, что дѣятельный духъ мало нуждается въ покоѣ. Наша жизнь коротка, поэтому нужно беречь это благородное сокровище.
-- Есть ли, наконецъ, выгода,-- замѣтилъ Кассини,-- такъ истощать свои силы, не беречь ихъ для будущаго, не стараясь продлить свою жизнь?
-- Нѣтъ, мой другъ,-- возразилъ Галилей,-- что можетъ случиться сегодня, то. значитъ, должно случиться, настоящее принадлежитъ мнѣ, на будущее же я могу только надѣяться, а не твердо разсчитывать.
-- Что же это съ вами?-- сказалъ подозрительно Кассини.-- вы. кажется, всегда шли только къ одной цѣли?
-- Да, это вѣрно.-- отвѣтилъ Галилей, смотря вопросительно на друга.
-- Но порой бываетъ выгодно,-- замѣтилъ Кассини,-- оглядѣться но сторонамъ.