Нетерпѣливо взглянулъ на него Барберини и сказалъ:
-- Что же это такое? Говори! Это любопытно.
-- Это дѣло Галилея,-- замѣтилъ Беллярминъ,-- которое, по моему мнѣнію, не терпитъ отлагательства. Поэтому я и счелъ ну яснымъ сказать тебѣ о немъ, пока ты не украсился тіарой.
-- Если я не ошибаюсь,-- возразилъ Барберини,-- то ты говорилъ уже, что Галилей пріѣдетъ въ Римъ.-- Позволь же ему самому защищаться. Онъ сможетъ это сдѣлать, въ этомъ я убѣжденъ, и моя завѣтная мечта удержатъ его въ Римѣ. Все, что только онъ пожелаетъ, будетъ ему пожаловано: важное мѣсто, обильныя средства и всякаго рода отличія, особенно же моя постоянная дружба,-- прежде же всего свобода въ научныхъ занятіяхъ.
-- Если эти занятія не уживаются съ церковными догматами,-- быстро проговорилъ Беллярминъ.
-- Конечно,-- возразилъ Барберини,-- это необходимое условіе, и я не сомнѣваюсь, что онъ найдетъ правый выходъ, уничтоживъ взводимыя на него обвиненія.
-- Вы хотите надѣяться на это,-- возразилъ вдумчиво Беллярминъ. и вдругъ съ горячностью продолжалъ:-- вѣдь тебѣ извѣстно, Павелъ V, издалъ запрещеніе Коперникова ученія, доказывавшаго, что земля вертится вокругъ своей оси и вмѣстѣ съ тѣмъ вокругъ солнца. Запрещеніе потому было обнародовано, что это ученіе противорѣчило священному писанію. Это ученіе пріобрѣло защитника въ лицѣ Галилея. Его новое сочиненіе, которое онъ посвятилъ тебѣ, какъ своему покровителю, переходитъ даже границы Коперникова ученія.
Барберини почувствовалъ себя непріятно уколотымъ. Онъ охотно заглядывалъ въ область научныхъ изслѣдованій и художественнаго творчества, и въ той, и въ другой области онъ былъ одинаково-горячимъ диллетантомъ, но не любилъ принимать на себя слишкомъ большихъ трудовъ или подвергать себя опасности изъ-за убѣжденія; какъ въ дѣлахъ церковныхъ онъ слѣпо довѣрялся Беллярмину, такъ въ вопросахъ наукъ естественныхъ онъ полагался на авторитетъ своего ученаго друга. Поэтому онъ сказалъ:
-- Такъ надо будетъ указать, какъ привести въ согласіе это ученіе со словами священнаго писанія. Я убѣжденъ, что это ему удастся; я достаточно знакомъ съ его убѣжденіями и думаю, что онъ охотно измѣнитъ свой взглядъ, коль скоро увидитъ свои заблужденія.
Не теряя совсѣмъ самообладанія, Беллярминъ все-таки съ большимъ удареніемъ замѣтилъ: