VI.
Цѣль оправдываетъ средства.
Не долго пришлось ожидать того времени когда клубы дыма, выходившаго изъ трубы всѣмъ извѣстнаго камина въ Ватиканской залѣ конклавовъ, возвѣстили собравшейся на площади св. Петра толпѣ, что избирательный бюллетень преданъ пламени и слѣдовательно новый папа избранъ. Этого извѣстія было вполнѣ достаточно для людей, во все время избранія нетерпѣливо ожидавшихъ оригинальнаго сигнала, ибо каждому хотѣлось первымъ радостно закричать "habemus" (имѣемъ), каждому хотѣлось, чтобы за нимъ это "habemus" тысячекратно повторилъ весь Римъ и чтобы оно нашло затѣмъ отголосокъ во всемъ христіанскомъ мірѣ. Новый папа! Дѣйствительно, въ тѣ времена избраніе новаго папы бывало великимъ, многознаменательнымъ событіемъ, ибо отъ личности "намѣстника Божія" на землѣ зависѣло безконечно-многое для тысячъ людей. Больше же всѣхъ новое избраніе, разумѣется, занимало жителей семихолмнаго града, которые поэтому съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ ожидали подтвержденія или опроверженія своихъ предположеній.
Теперь наступали великолѣпныя торжества, всегда сопровождавшія, согласно издревле ведущемуся обычаю, избраніе новаго церковнаго главы. Безъ умолку гудѣли безчисленные римскіе колокола и толпы народа валили въ церкви, чтобы послушать съ благоговѣйной миной патеровъ, которые возносили Господу Богу благодарственныя моленія предъ богато-убранными и ярко-освѣщенными алтарями. Всѣ церковныя сокровища были выставлены толпѣ на показъ, мощи можно было ощупывать и цѣловать, грѣшники наравнѣ съ праведниками радовались всеобщей индульгенціи. Кромѣ того, по улицамъ шествовали процессіи; сельскія общества музыкантовъ въ ихъ живописныхъ костюмахъ странствовали по городу и на всемъ вообще лежалъ отпечатокъ полной праздничной радости.
Ликующее чувство безпредѣльнаго восторга обуяло всѣхъ, когда вновь избранный папа, принявшійся имя Урбана VIII, окруженный кардиналами, показался на балконѣ церкви св. Петра и благословилъ въ первый разъ несмѣтную массу народа, тѣсно-толпившуюся внизу, на площади. Тотъ моментъ, когда это волнующееся море головъ пало ницъ, дабы принять благословеніе, какъ для Барберини, такъ и для Беллярмина былъ первой присягой въ вѣрности и вмѣстѣ съ тѣмъ началомъ ихъ соединеннаго деспотичнаго господства. Но что этотъ моментъ для одной маленькой группы людей, которые съ искреннимъ чувствомъ пали на колѣна, дабы наравнѣ съ другими получить благословеніе, могъ сдѣлаться источникомъ несказанныхъ бѣдствій и горя, никто изъ нихъ не предчувствовалъ. Это былъ кружокъ, образовавшійся вокругъ знаменитаго флорентійскаго математика Галилея. Кромѣ нѣсколькихъ старыхъ друзей великаго ученаго, здѣсь былъ одинъ и новый ревностный, молодой послѣдователь, уже успѣвшій подружиться съ Вивіани. Это былъ Еванджелиста Торичелли, занимавшійся въ Римѣ у Бенедетто Кастелли и подававшій большія надежды. Галилей былъ совершенно спокоенъ, ибо если въ своемъ новомъ твореніи онъ бичевалъ и насмѣхался надъ мнѣніями церкви, то никогда не имѣлъ въ виду личностью Симилиціо намекать на своего покровителя Барберини; поэтому-то Галилей и не могъ даже предчувствовать какой подвохъ ему готовитъ его злѣйшій врагъ, пользуясь этимъ обстоятельствомъ. Съ радостнымъ чувствомъ смотрѣлъ Галилей на возвышеніе своего покровителя, не подозрѣвая надвигавшейся грозовой тучи; съ гордостью и взоромъ полнымъ надеждъ, смотрѣлъ и Бернардо Спинелли на своего родственника, благословляющаго рука котораго должна была счастливо направить судьбу талантливаго живописца. Если бы юный живописецъ былъ менѣе простодушенъ и менѣе несамолюбивъ, умѣлъ бы пользоваться обстоятельствами: онъ. можетъ быть, въ это мгновеніе занималъ бы уже видное положеніе, но ему больше было по душѣ общество Галилея и Цециліи. И Вивіани, вмѣстѣ съ юнымъ Торичелли, и старые римскіе друзья великаго флорентійскаго ученаго -- всѣ были такъ полны надеждъ и лучезарной ясности, что въ ихъ душахъ не было мѣста и легкой тѣни отъ надвигавшейся мрачной тучи.
Бернардо ожидалъ, что двоюродный дядя приметъ его на этихъ дняхъ, потому что онъ уже увѣдомилъ его о желаніи имѣть свиданіе. Галилей также былъ увѣренъ, что новый папа въ скоромъ времени дастъ согласіе на аудіенцію въ своихъ покояхъ. Если каждый изъ нихъ въ глубинѣ своей души взиралъ на стоящаго на балконѣ человѣка, ожидая отъ него всевозможныхъ милостей,-- то было ли удивительно, если Цецилія, смотрѣвшая на него глубоко-вѣрующимъ взоромъ, дѣйствительно почитала въ немъ намѣстника Божія, который владѣетъ ключами отъ вратъ вѣчнаго блаженства и отъ вратъ адовыхъ? Если она видѣла въ величественной церкви св. Петра новаго папу всего въ золотѣ, въ тіарѣ на достопочтенной головѣ, несомаго на позолоченныхъ носилкахъ среди благоговѣйно склонившейся толпы, если затѣмъ видѣла его совершающимъ богослуженіе на главномъ алтарѣ въ облакахъ кадильнаго дыма; среди великолѣпнаго пѣнія: "Осанна", то могъ ли онъ ей не показаться чѣмъ-то въ родѣ божества, могъ ли не показаться существамъ, отъ котораго дѣйствительно зависитъ вершеніе судебъ человѣческихъ?
Дѣйствительно надежды Бернардо и Галилея, казалось, исполнились, потому что на ихъ желаніе получить аудіенцію вскорѣ пришелъ утвердительный отвѣтъ. Могли ли они предполагать, что ихъ ожидаетъ совершенно оффиціальная встрѣча и что, какъ племянникъ, такъ и другъ не найдутъ въ новомъ папѣ неизмѣнно-благосклоннаго покровителя? Они были очень пріятно поражены, когда Бернардо получилъ извѣстіе о томъ, въ какой день желаетъ его принять дядя и, вмѣстѣ съ тѣмъ обнаружилось, что Галилей долженъ явиться въ Ватиканъ въ тотъ же день, но только нѣсколькими часами позже юнаго живописца. Это извѣстіе еще болѣе усилило ихъ радостную увѣренность, а Цецилія увидѣла въ этомъ, какъ бы особое предопредѣленіе свыше и это предопредѣленіе въ глубинѣ своего благодарнаго сердца она приписывала Мадоннѣ, къ которой ежедневно прибѣгала съ пламенной молитвой.
Вечеромъ, на другой день послѣ полученія радостнаго извѣстія, въ Римѣ была большая иллюминація, которая, обыкновенно, заканчивала празднества по поводу избранія новаго папы. Были употреблены всѣ старанія, чтобы устроить блестящую потому времени иллюминацію и церковь св. Петра, до самаго шпица украшенная разноцвѣтными шкаликами, являлась центромъ всего блистательнаго зрѣлища. На улицахъ опять кипѣли толпы радостнаго народа, особенно же на большомъ плацу предъ церковью св. Петра и предъ Ватиканомъ. Подвижная натура итальянцевъ, веселость которой особенно ярко сказывается въ этой любви къ народнымъ увеселеніямъ, при подобномъ случаѣ развернулась совсѣмъ нараспашку, и такъ какъ ожиданія всѣхъ партій съ избраніемъ Барберини удовлетворились, то никакой диссонансъ не нарушилъ гармоничнаго завершенія праздничныхъ дней. Галилей и его друзья также гуляли по иллюминаціи. Слѣдующее утро они встрѣтили въ радостной надеждѣ, ибо обѣ аудіенціи въ Ватиканѣ должны были оказать важное вліяніе на ихъ осуществленіе.
Утомленный событіями послѣднихъ дней, новый папа сидѣлъ на слѣдующее утро въ своихъ жилыхъ покояхъ, ожидая посѣщенія своего племянника Бернардо Спинелли. Перенеся печальную необходимость торжественныхъ пріемовъ иностранныхъ князей и пословъ, также какъ и поздравленій со стороны своихъ подчиненныхъ, Барберини страстно желалъ увидѣть около себя близкаго родственника, относительно котораго можно было бы быть увѣреннымъ, что онъ смотритъ на Барберини не только какъ на всемогущаго папу, но и какъ на всѣми уважаемаго представителя извѣстной фамиліи. Барберини всегда съ особенной любовью относился къ своей племянницѣ Еленѣ, онъ никогда не терялъ ее изъ виду и вспоминалъ съ удовольствіемъ то время, когда еще она была прелестнымъ ребенкомъ. Его очень заинтересовало, что сынъ Елены обнаружилъ страстную наклонность къ искусству; горько обманувшись въ Галилеѣ, онъ думалъ найти утѣшеніе въ своемъ племянникѣ.
Барберини очень обрадовался, увидя вошедшаго молодого человѣка, произведшаго своимъ скромнымъ видомъ очень выгодное впечатлѣніе. Черты его лица имѣли поразительное сходство съ чертами лица матери, являя собой вмѣстѣ съ тѣмъ и характерныя особенности фамиліи Барберини. Глаза, ротъ, словомъ вся фигура -- пробудили въ сѣдомъ папѣ почти отеческія чувства. Такимъ образомъ обстоятельства не могли быть болѣе благопріятны для молодого человѣка.