Урбанъ и Беллярминъ нѣкоторое время смущенно молчали. Папа глубоко вздохнулъ, на душѣ у него было тяжело и онъ чувствовалъ необходимость принять мѣры противъ своего племянника. Беллярминъ замѣтилъ это и чтобы привести къ концу борьбу въ душѣ папы, онъ подойдя къ нему, энергично сказалъ:

-- Неужто можно намъ оставаться спокойными ничего не предпринимая, послѣ такихъ заносчивыхъ рѣчей этого мальчишки? Не забывай папа Урбанъ, что такая горячая голова не задумается ни передъ чѣмъ и для спасенія человѣка можетъ поднять даже возстаніе; вѣдь Бернардо не только Галилея высоко чтитъ, какъ знаменитаго ученаго, но и страстно влюбленъ въ его дочь. Еще во Флоренціи мнѣ было извѣстно, что онъ знакомъ съ нею и нарисовалъ съ нея картину. Не опускай изъ виду, что въ такихъ молодыхъ лѣтахъ любовь овладѣваетъ всѣмъ существомъ и что нѣтъ такого безумнаго поступка, на который бы человѣкъ не рѣшился ради блага или обладанія возлюбленной.

Урбанъ утвердительно кивнулъ головой, но угнетенное настроеніе все еще не покидало его и онъ въ полголоса проговорилъ:

-- Куда влечетъ меня помимо моей воли слѣпая судьба? Долженъ ли я поступить съ нимъ насильственно, чтобы удалить его изъ Рима? Что дѣлать?

-- Отдай его въ мои руки,-- сказалъ Беллярминъ,-- я постараюсь сдѣлать его безвреднымъ, не подвергая его опасности. Въ самомъ крайнемъ случаѣ онъ будетъ арестованъ, пока мы не покончимъ съ дѣломъ Галилея.

-- Пусть будетъ такъ,-- сказалъ Урбанъ съ тяжелымъ вздохомъ.

Беллярминъ былъ уже готовъ кликнуть одного изъ своихъ подчиненныхъ, чтобы отдать необходимыя предписанія и приказанія, какъ вдругъ доложили, что Галилей давно уже пришелъ и очень желаетъ видѣть его святѣйшество.

Съ явными признаками гнѣва и замѣшательства поднялся Урбанъ и сказалъ:

-- Еслибы я даже захотѣлъ, то теперь я рѣшительно не могу его видѣть. Тебѣ я препоручаю все и то, что ты рѣшишь по этому дѣлу, съ тѣмъ я и соглашусь.

Съ этими словами онъ удалился, благодаря въ глубинѣ души Бога за то, что онъ послалъ ему въ лицѣ Беллярмина такую сильную опору. А Беллярминъ между тѣмъ успѣлъ уже отдать нѣсколько приказаній относительно надзора за молодымъ живописцемъ, съумѣлъ при этомъ выбрать такихъ людей, на которыхъ можно было положиться, что они сдѣлаютъ Бернардо бевреднымъ, даже еслибы онъ рѣшился на всякія крайности.