Галилей пришелъ въ Ватиканъ въ сопровожденіи своего ученика Вивіани и долго долженъ былъ въ передней дожидаться аудіенціи. Тревога уже прокралась въ сердце ученаго во время его долгихъ ожиданій, но послѣ того, какъ Бернардо вдругъ крайне взволнованный промчался мимо, не замѣчая ни его, ни Вивіани, тревога перешла въ значительный страхъ. Ни его дочь Цецилія, ни его ученикъ Вивіани не предчувствовали, какъ въ послѣдніе дни онъ упалъ духомъ, какъ глубоко скорбѣло его сердце. Тосканскій посланникъ извѣстилъ его о назначеніи бывшаго архіепископа флорентійскаго верховнымъ инквизиторомъ, и съ другихъ сторонъ дѣлались ему предостереженія. Онъ вынужденъ былъ посѣтить нѣкоторыхъ кардиналовъ, интересовавшихся его изслѣдованіями. Въ ихъ числѣ былъ и графъ Эйтельфридрихъ Гогенцолернъ, пріятельски уговаривавшій Галилея не противорѣчить требованіямъ церкви. Между французскимъ и испанскимъ правительствомъ были жестокія несогласія. Франція покровительствовала всякимъ свободнымъ движеніямъ, чтобы ловить въ мутной водѣ рыбу; Испанія же всегда стояла за суровыя мѣры. Кардиналъ Филомарино, неаполитанскій архіепископъ, имѣлъ очень тяжелое мѣсто. Онъ зналъ, что всѣ боялись введенія въ Неаполѣ инквизиціи, ибо горючіе матеріалы были налицо и нуженъ былъ только поводъ для того, чтобы вспыхнула революція, на подобіе Толедской. Самъ кардиналъ былъ высокоуважаемъ неаполитанскимъ народомъ за его осторожный образъ дѣйствія, но перемѣны въ Римѣ внушали ему опасенія. Онъ зналъ также, что Галилей имѣлъ въ Неаполѣ большую партію приверженцевъ и что тамъ слѣдятъ заходомъ его процесса.

Наконецъ, Галилей былъ принятъ, но онъ не начиналъ разговора, видя передъ собой не своего покровителя Урбана, а смертельнаго врага Беллярмина. Произошла пауза, во время которой оба смѣрили другъ друга ледянымъ взоромъ, затѣмъ началъ Беллярминъ:

-- Вы удивлены, что такъ неожиданно встрѣтили меня здѣсь?

-- Дѣйствительно,-- отвѣтилъ Галилей,-- я желалъ видѣть его святѣйшество, а не васъ.

Беллярминъ сѣлъ въ кресло и спокойно продолжалъ:

-- Святой отецъ поручилъ мнѣ принять васъ, ибо дѣло, ради котораго вы пріѣхали въ Римъ, уже разсмотрѣно, зрѣло обдумано и передано на судъ инквизиціи. Ваше послѣднее твореніе, разговоръ объ ученіи Коперника истолкованы, какъ возстаніе противъ церкви и вы должны будете отдать въ этомъ отчетъ. Если вы желаете передать что-нибудь святому отцу въ свою защиту, то я здѣсь вмѣсто него, и требую, чтобы вы говорили.

Галилей чувствовалъ себя глубоко-оскорбленнымъ. Возмущенное чувство подавило въ немъ голосъ благоразумія, онъ потерялъ всякую способность осторожнаго разсчета и весь отдался настроенію минуты. Онъ надѣялся встрѣтить своего покровителя и нашелъ смертельнаго врага. Онъ ненавидѣлъ кардинала въ это мгновеніе больше, чѣмъ когда-либо, и онъ не могъ воздержаться, чтобы не отвѣтить ему презрительно.

-- Вамъ -- я ничего не скажу, кардиналъ.

Такой отвѣтъ сильно уязвилъ Беллярмина и онъ замѣтилъ:

-- А я долженъ вамъ многое сказать. Вы очень хорошо помните, какъ еще во Флоренціи вы требовали отъ меня снятія запрета съ коперникова ученія и когда я отказалъ вамъ въ этомъ, вы чѣмъ-то угрожали мнѣ. Вы ищите борьбы -- прекрасно! Она есть у васъ. Если бы вамъ захотѣлось миролюбиво уладить ваше дѣло, то теперь уже поздно, и я снова торжественно подтверждаю вамъ, что ученіе, которое вы осмѣливаетесь защищать, признано еретическимъ.