Галилей все еще не терялъ вѣры въ успѣхъ своего дѣла, ибо онъ не могъ, знать на что согласился папа Урбанъ.
-- Развѣ здѣсь судъ?-- спросилъ Галилей,-- но гдѣ же мои судьи? И предъ судомъ я повторю, что ничего не могу сказать.
-- Отлично, чего вы требуете, то и получите,-- сказалъ Беллярминъ и направился въ одну изъ сосѣднихъ комнатъ отдать Дежурному офицеру какое-то приказаніе.
Возвратясь, онъ не говорилъ ни слова, пока не вошелъ офицеръ съ нѣсколькими солдатами. Затѣмъ, обратясь къ офицеру, онъ сказалъ:
-- Вотъ Галилей, вашъ арестантъ.
Послѣ этого Галилей былъ арестованъ. Онъ вдругъ почувствовалъ всю важность опасности, въ которой находился. Теперь, конечно, оставалось только съ твердостью перенести послѣдствія ареста. Онъ зналъ, что Вивіяни ожидаетъ его въ передней, и Утѣшался мыслью, что по крайней мѣрѣ хотя этотъ ученикъ остается защитой Цециліи. Вивіани замѣтилъ уже, что дѣло не ладно; Галилей же, выведенный изъ папскихъ покоевъ арестованнымъ и, увидя своего ученика, бросился къ нему на встрѣчу, разсказалъ въ короткихъ словахъ о происшедшемъ, со слезами провалъ ему руки и умолялъ поберечь Цецилію, ибо его заточеніе не можетъ быть продолжительнымъ.
Между тѣмъ, Бернардо спѣшилъ во дворецъ тосканскаго посланника, гдѣ остановился Галилей съ своей дочерью. Важность текущаго момента тяжелымъ бременемъ легла на заботливую душу Цециліи, и она съ благоговѣйнымъ чувствомъ, въ отведенной ей комнатѣ, склонилась въ молитвѣ передъ маленькимъ алтаремъ, надъ которымъ висѣло изображеніе скорбящей Богоматери. Событія послѣднихъ дней поселили въ ней увѣренность въ оправданіи отца, и она тѣмъ болѣе предавалась вновь воскресшей надеждѣ на счастливую будущность, чѣмъ глубже вникала въ смыслъ сегодняшняго дня. Отъ разговора ея отца съ папой зависѣла не только судьба ея земного благополучія, но и судьба въ будущей жизни. Съ лихорадочнымъ нетерпѣніемъ опустилась она на колѣни, быстро перебирая четки и дѣлая величайшее усиліе для того, чтобы сосредоточить разбѣгавшіяся мысли на молитвѣ, которую шептали ея губы. Но послышавъ вблизи себя шумъ, она быстро вскочила, думая, что наконецъ-то настаетъ вождѣленный моментъ, о которомъ она такъ молила Пречистую Дѣву.
На лѣстницѣ послышались быстрые шаги и въ комнату влетѣлъ взволнованный Бернардо. Племяннику новаго папы повсюду были открыты двери. Цецилія поспѣшила къ нему на встрѣчу и чуть не лишилась чувствъ,-- такъ было печально его лицо, такъ дико и грозно блистали его глаза. Онъ самъ еще не предчувствовалъ, что судьба Галилея могла принять такъ быстро и такой дурной оборотъ, но онъ хотѣлъ предостеречь, приготовиться и быть вмѣстѣ, если внезапно налетитъ бѣда. Въ своемъ поспѣшномъ бѣгствѣ изъ папскихъ покоевъ-Бернардо не обратилъ вниманія ни на Галилея, ни на Вивіани; теперь же, одумавшись и вспомнивъ о происходившей аудіенціи, онъ понялъ, что нужно пощадить Цецилію и не раскрывать ей всей опасности. Какъ безумный летѣлъ онъ къ ней, пока не нашелъ успокоеніе въ ея чистыхъ объятіяхъ. Теперь онъ встряхнулъ съ себя давившее его иго и могъ спокойно предаться блаженной минутѣ, хотя бы надъ нимъ рѣяли мстительныя фуріи.
Напрасно было бы разубѣждать Цецилію въ томъ, что ея отцу угрожаетъ опасность. Что могло быть краснорѣчивѣе этого неожиданнаго появленія въ ея комнатѣ смущеннаго, взволнованнаго и разстроеннаго Бернардо? Онъ согласился, что положеніе Галилея было опасно, ибо изъ разговора съ папой, къ сожалѣнію, выяснилось, что послѣдній сердится на ученаго и отказывается отъ всякаго покровительства ему. Въ поспѣшномъ бѣгствѣ изъ Ватикана Бернардо не видѣлъ ни отца, ни Вивіани, торопясь только сюда, къ ней, на случай если что-нибудь произойдетъ. Онъ просилъ свою возлюбленную быть покойной, не предаваться преждевременнымъ опасеніямъ, теперь онъ здѣсь, а вскорѣ возвратятся Галилей съ Вивіани, тогда они обдумаютъ, что дѣлать и, можетъ быть, самымъ умнымъ будетъ быстрый отъѣздъ отсюда. Онъ уже не заикался о томъ, что всѣ его завѣтныя мечты рушились: всѣ помыслы его были заняты заботами о Цециліи и объ ея безопасности.
Не успѣли они еще подѣлиться всѣми новостями, какъ вошелъ Вивіани. Онъ зналъ, что скрытность въ его разсказѣ не могла помочь и поэтому разсказалъ откровенно о всемъ случившемся и передалъ, кромѣ того, порученіе Галилея.