Но Урбанъ былъ уже не таковъ, какъ раньше, по крайней мѣрѣ онъ хотѣлъ положить конецъ командованіямъ Беллярмина. Гнѣвно онъ отвѣтилъ послѣднему:
-- Ты опять, фальшивый человѣкъ, искушаешь меня, тебѣ опять захотѣлось командовать мной? Прочь отъ меня! Между нами лежитъ окровавленный трупъ юноши, который мнѣ былъ столь дорогъ. Ты называешь меня главой христіанскаго міра, но я глубоко страдаю и еще разъ повторю: да будутъ проклято это гнусное дѣло и твои совѣты, и горе мнѣ, что я послушался тебя!
Какъ бронзовая статуя недвижно стоялъ Беллярминъ. Съ ледянымъ хладнокровіемъ онъ возразилъ:
-- Все, мною содѣянное, было направлено ко благу церкви, которой я послушное орудіе, ибо только въ слѣпомъ повиновеніи ей и въ самоотреченіи наше могущество, наша сила.
Урбанъ раздражительно отвѣтствовалъ:
-- Конечно, легко жертвовать тѣмъ, что дорого другому. Если бы я могъ отмѣнить приговоръ, который долженъ быть здѣсь приведенъ въ исполненіе,-- я сейчасъ бы отмѣнилъ его.
-- Это невозможно,-- поспѣшно возразилъ Беллярминъ,-- ибо приговоръ тобой же вѣдь и подписанъ.
И успокоительно онъ прибавилъ:
-- Я, въ прочемъ, не думаю, чтобъ это было худо.
-- Прекрасно,-- сказалъ Урбанъ,-- выслушай же мое послѣднее слово. Вспомни Сикста, моего предшественника, который до своего избранія кардиналами въ папы былъ дряхлымъ старцемъ и какъ онъ потомъ, почувствовавъ въ своихъ рукахъ безграничную власть, бросилъ свой костыль и къ ужасу своихъ избирателей началъ править совершенно самостоятельно. Вѣдь Галилея еще не пытали, и пытка можетъ быть еще отмѣнена. По обычаю ему должны сначала только показать и объяснить орудія пытки. Можетъ быть, онъ еще отречется, и тогда я забуду все происшедшее между нами, смерть Бернардо буду считать Божіимъ наказаніемъ; но если Галилея будутъ пытать, что равнозначительно его смерти, ибо человѣкъ, посѣдѣвшій отъ неустанной умственной дѣятельности, не переживетъ ни позора, ни страданій,-- тогда я отброшу отъ себя свой костыль, избавлюсь отъ твоего вліянія и стану управлять самостоятельно; я вырву тебя изъ моего сердца, я навсегда прогоню тебя съ моихъ глазъ!