XII.
Любовь стоитъ выше партій.
Краткое пребываніе юной графини Мендоца въ домѣ добраго трактирщика Маттео произвело большое впечатлѣніе. Очаровательная любезность Корнеліи не только плѣнила Маттео и его жену, но и какъ-то особенно преобразила Берардину. Корнелія пришла въ Террацину чрезвычайно усталая, запыленная, въ изорванномъ платьѣ -- и Берардина во всемъ прислуживала и помогала ей. Дружеское, довѣрчивое обращеніе дочери знатнаго испанца съ простой дѣвушкой изъ народа окончательно побѣдило сердце юной Берардины: она съ величайшей радостью приняла предложеніе доѣхать съ графской дочерью до Неаполя. Здѣсь было обоюдное удовольствіе: какъ Берардина была увлечена благородствомъ, мягкой граціей и безсознательнымъ аристократизмомъ Корнеліи, такъ послѣдняя была восхищена наивной непосредственностью и открытой задушевностью Берардины. Поэтому Корнелія совершенно серьезно предложила ей поступить къ ней служанкой и вмѣстѣ отправиться въ Неаполь. Но въ виду того, что родители не особенно охотно соглашались на такую неожиданную разлуку, Корнелія, по желанію Маттео, дала его дочкѣ время на обдумываніе и предложила позднѣе явиться къ ней въ услуженіе.
Предложеніе Корнеліи представлялось несомнѣнно выгоднымъ. Маттео неоднократно уже высказывалъ, что хорошо бы, еслибы Берардина до своего замужества ушла изъ трактира: отцу было непріятно, когда трактирные посѣтители приставали къ молодой дѣвушкѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, подростали и другія дѣти, и не сидѣть же имъ всю жизнь на шеѣ родителей. До сихъ поръ это было только разговоромъ, но вотъ выпалъ случай и лукавая дочка поймала отца на словѣ; мать же не умѣла ничего возразить противъ этого. Сальваторъ Роза, пользовавшійся на правахъ стараго друга большимъ довѣріемъ, тоже ничего не могъ сказать противъ: онъ утверждалъ лишь, что юная графиня -- образецъ всѣхъ женскихъ добродѣтелей и что всякая молодая дѣвушка, удостоенная быть приближенной графини, должна гордиться этимъ и радоваться такому знакомству, стремясь брать съ графини примѣры.
Такимъ образомъ, все складывалось по желанію Корнеліи, пока въ одинъ прекрасный день не пріѣхалъ изъ Амальфи въ Террацину Мазаніелло, чтобы навѣстить свою невѣсту и ея родителей. Какъ это часто случается, отношенія между молодыми людьми совершенно измѣнились. Въ дѣтствѣ маленькая Берардина постоянно находилась въ свитѣ дикаго мальчика; она переносила не только его дѣтскія грубости, но часто и побои; порой бывало, что она надутая и сердитая убѣгала отъ него, но это длилось не долго: черезъ нѣкоторое время она опять уже вертѣлась около своего тирана. Мало-по-малу, совершенно незамѣтно, отношенія ихъ измѣнились. Казалось, что съ тѣхъ поръ какъ все семейство Маттео переѣхало изъ Амальфи въ Террацину, юный рыбакъ особенно сталъ неравнодушнымъ къ красивой дочкѣ трактирщика: онъ не могъ дождаться времени, когда опять увидитъ ее, онъ надоѣлъ своими разговорами, что когда сдѣлается самостоятельнымъ -- женится на Берардинѣ.
Но эта пѣсня была еще долга, ибо онъ былъ еще очень молодъ, и пока жилъ съ родителями, нельзя было и думать о женитьбѣ. Уже нѣсколько лѣтъ планы Мазаніелло висѣли на воздухѣ.
Никто не зналъ, что Берардина въ опредѣленные дни довольно часто смотрѣла на море -- не покажется ли на южномъ горизонтѣ знакомая лодка,-- и сама она рѣшительнымъ образомъ отрицала бы это. Она постоянно говорила, что не знаетъ, какъ образумить Мазаніелло, когда онъ ревновалъ ее къ тому или другому изъ гостей; не смотря на это она бранила его за дурной вкусъ, повстрѣчавъ его однажды съ хорошенькой дѣвушкой, которая, впрочемъ, была ничуть не хуже ея, съ чѣмъ Берардина внутренно соглашалась; однимъ словомъ, наша влюбленная парочка ничѣмъ не отличалась отъ другихъ; нѣсколько разъ они даже расходились и главной причиной этихъ размолвокъ была, конечно, вспыльчивость Мазаніелло. Разница противъ прежняго была очевидна, ибо во время примиренія, благодаря уступчивости Мазаніелло, онъ обнималъ и цѣловалъ свою маленькую Берардину, пока не утишалъ ея ревности.
Берардина предвидѣла, что ея женихъ согласится, коль скоро дѣло пойдетъ о переселеніи въ Неаполь; но она не могла рѣшить, въ какомъ смыслѣ онъ пойметъ это дѣло. Можетъ быть, онъ понималъ его какъ испытаніе въ Неаполѣ своего счастья; подобные планы онъ строилъ довольно часто.
Мазаніелло долженъ былъ сильно удивиться радостной встрѣчѣ Берардины: если онъ не могъ предчувствовать, что она уже нѣсколько дней подъ рядъ страстно поджидала его лодки, то все-таки видѣлъ, что она какъ-то необыкновенно возбуждена. Едва онъ обмѣнялся привѣтствіями съ родителями, какъ ему уже разсказали новости послѣднихъ дней и особенно намѣреніе Берардины отправиться въ Неаполь со всѣми посторонними обстоятельствами. Исторія юной графини, съ нападенія разбойниковъ до побѣга съ синьоромъ Розой и, наконецъ, ея предложеніе взять Берардину къ себѣ въ услуженіе,-- все это до того ошеломило юнаго рыбака, что онъ буквально съ открытымъ ртомъ и съ вытаращенными глазами взглядывалъ то на Маттео, то на Берардину, говорившихъ по очереди. По временамъ онъ обращался къ матери, которая молчала и взглядъ которой сильно интриговалъ его. Наконецъ, онъ не выдержалъ и вспыльчиво вскричалъ: