Невозможно представить себѣ одушевленія, охватившаго народъ послѣ этихъ словъ. Кто стоялъ вдали, чтобы понимать все, узнавалъ содержаніе рѣчи отъ своихъ сосѣдей, и не могло не случиться, что смыслъ пострадалъ отъ нѣкоторыхъ измѣненій и, наконецъ, дѣлалась масса намековъ на существующія обстоятельства и особенно на недовольство народа отяготительными налогами. Буйная радость и клики были поэтому нескончаемы и такъ какъ Мазаніелло объявилъ уже, что готовъ взять на себя командованіе, послѣ чего военные судьи надѣли на него кармелитскій крестъ, глаза всѣхъ устремились на него съ выраженіемъ восхищенія и довѣрія, какъ будто затѣвалась настоящая битва за народныя права. Кто наблюдалъ ликованіе и ревъ толпы, тотъ легко можетъ понять, какъ изъ безвредныхъ игръ подъ вліяніемъ обстоятельствъ разыгрываются кровавыя схватки. Тамъ и сямъ уже послышались подозрительные возгласы противъ испанцевъ и только начало штурма отвлекло вниманіе толпы къ предстоящему празднику.
Часомъ позднѣе турецкая крѣпость была аттакована христіанами, которые подъ предводительствомъ Мазаніелло сражались съ такимъ воодушевленіемъ, что не могло быть и рѣчи о продолжительномъ сопротивленіи. Предводитель турокъ долженъ былъ отступить съ высоты своей дощатой крѣпости, и за нимъ показалась на высотѣ побѣдоносная армія Мазаніелло, который, сказавъ народу нѣсколько словъ, водрузилъ хоругвь Мадонны при восторженныхъ кликахъ толпы.
Съ этого момента Мазаніелло сдѣлался прославленнымъ героемъ неаполитанскаго народа, такъ какъ его открытый, честный характеръ уже раньше привлекалъ къ нему сердца всѣхъ, то между своихъ товарищей онъ не имѣлъ враговъ. Дженнаро Аннезе, протискавшись къ Сальватору Розѣ, прошепталъ ему: "Вспомните, что я говорилъ при нашей первой встрѣчѣ о могуществѣ человѣческаго голоса? Мазаніелло призванъ свершить великія дѣла, ибо онъ надѣленъ этой волшебной силой. Посмотрите, какъ онъ, возвышая голосъ, увлекаетъ толпу".
Живописецъ въ знакъ согласія молча кивалъ головой.
Теперь Сальваторъ Роза вдвойнѣ укрѣпился въ мысли удалиться изъ Неаполя, ибо хотя онъ и не боялся смерти, однако же и не имѣлъ ни малѣйшей охоты рисковать своей жизнью, равно и подвергаться продолжительному, мучительному сидѣнью въ испанской тюрьмѣ. Онъ отправился въ Римъ и надѣялся тамъ, имѣя при себѣ абруццскіе эскизы, силою таланта создать себѣ будущность, не тратя напрасно времени на борьбу съ интригами Рибера.
XIII.
Синьоръ Формика.
Въ бѣдной повозкѣ добрался Сальваторъ Роза до Чевита-Веккіи, а затѣмъ въ Римъ отправился пѣшкомъ въ твердой увѣренности, что тамъ слава вознаградитъ его за всѣ перенесенныя душевныя муки. Но событія послѣдняго времени сильно расшатали его здоровье, и утомительное путешествіе до такой степени изнурило его тѣло, что при своемъ прибытіи въ Римъ онъ чувствовалъ себя серьезно больнымъ и поторопился нанять маленькую комнатку у одной старушки, которой его отрекомендовалъ одинъ пріятель. Сальваторъ впалъ въ лихорадочное состояніе и нѣсколько дней пролежалъ безъ сознанія. Добрая старушка и ея дочь хлопотали вокругъ него изо всѣхъ силъ, и когда онъ началъ приходить въ сознаніе, ему казалось, что онъ видитъ ихъ фигуры у своей постели словно во снѣ. Наконецъ, однажды вечеромъ, въ то время какъ мать и дочь находились въ комнатѣ, Сальваторъ, собравшись съ силами, дрожащимъ голосомъ спросилъ: "гдѣ я?" Дочь радостно воскликнула: "Слава Богу, онъ приходитъ въ себя!" а мать отвѣчала на его вопросъ словами:
-- Вы въ моемъ домѣ, въ той самой комнатѣ, гдѣ раньше жилъ вашъ пріятель. Посмотрите только на стѣны, вы узнаете эскизы, которые онъ оставилъ мнѣ и которые я берегу какъ святыню.