ГЛАВА V.
Вдали отъ Флоренціи.
Въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Флоренціи, среди горъ, возвышался замокъ, который, подобно всѣмъ средневѣковымъ замкамъ, представлялъ изъ себя настоящую крѣпость. Владѣльцы такихъ замковъ были обыкновенно знатные дворяне и такъ какъ они большею частью враждовали между собою, то весьма естественно, что, живя въ своихъ замкахъ, они окружали себя всевозможными предосторожностями, чтобы не быть застигнутыми врасплохъ врагами. Кругомъ замка всегда стояла вооруженная стража, и подъемный мостъ спускался только, чтобы пропустить въ замокъ его обитателей и завѣдомыхъ друзей владѣльца замка или лицъ, имѣющихъ пропускъ.
Такіе укрѣпленные замки были разсѣяны повсюду въ горахъ, и во время войны или во время какихъ-либо волненій и смутъ въ странѣ въ этихъ замкахъ нерѣдко искали убѣжища знатные дворяне со своими семьями. Замокъ, о которомъ мы говорили, назывался Буенфидардо и долгое время стоялъ пустымъ. Вильгельмъ Нацци, получившій его въ наслѣдство, приказалъ его поправить и затѣмъ поселился въ немъ со своею семьей вскорѣ послѣ заговора и кровавой расправы, которую совершили приверженцы Лоренцо Медичи со всѣми его врагами. Ему жалко было покидать свою хорошенькую виллу близь Флоренціи, но оставаться тамъ было небезопасно. Между его семьей и семьей Лоренцо, который достигъ уже въ то время величайшаго могущества во Флоренціи, никакъ не могли установиться дружескія отношенія, и Бланку это сильно огорчало. Вильгельмъ Пацци отчасти по этой причинѣ рѣшилъ переѣхать изъ Флоренціи въ замокъ Буенфидардо, гдѣ спокойствіе и миръ ихъ семейной жизни ничѣмъ не могли быть нарушены.
Хозяйство у Вильгельма процвѣтало и здѣсь, потому что онъ самъ имъ занимался, и Бланка во всемъ помогала ему. Крестьяне обожали Бланку, которая являлась для нихъ настоящимъ ангеломъ-хранителемъ, принимала участіе во всѣхъ ихъ горестяхъ и нуждахъ, помогала имъ, ухаживала за больными и учила дѣтей.
Замокъ Буенфидардо находился въ сторонѣ отъ большой дороги и поэтому рѣдко кто туда заглядывалъ. Но владѣльцы замка были очень рады, что о нихъ забыли и оставляли ихъ въ покоѣ. Жизнь ихъ протекала мирно и спокойно въ занятіяхъ, и лишь изрѣдка въ ихъ тихій уголокъ доходили вѣсти о томъ, что происходитъ во Флоренціи и въ другихъ мѣстахъ Италіи.
Въ одно прекрасное утро какой то молодой художникъ случайно забрелъ въ этотъ забытый уголокъ, гдѣ, въ противоположность всѣмъ другимъ мѣстностямъ Италіи, царили миръ и спокойствіе. Взоры художника привлекли маленькая деревушка, живописно пріютившаяся у подошвы горы, и надъ нею гордый замокъ, поднимавшій къ небу свои зубчатыя башни и господствовавшій надъ всею окружающею мѣстностью. Мѣстоположеніе замка было такъ красиво, что художникъ уже собирался срисовать его,какъ вдругъ увидалъ нѣчто другое, что приковало его вниманіе: у входа въ небольшую хижину, стоявшую на краю деревни, сидѣла молодая дѣвушка, держа на рукахъ маленькаго ребенка, который прижимался кудрявой головкой къ ея груди. Другой ребенокъ, мальчикъ лѣтъ четырехъ, одѣтый въ одну рубашенку, стоялъ возлѣ нея, держась рученками за ея юбку и также прижимался къ ней. По костюму молодой дѣвушки сейчасъ было видно, что это не крестьянка, но дѣти, такъ довѣрчиво прижимавшіяся къ ней, очевидно, были деревенскія дѣти; молодая дѣвушка ласкала ихъ и старалась утѣшить. Художникъ, крайне заинтересованный этою красивою группой, остановился невдалекѣ. Ему очень хотѣлось заговорить съ молодою дѣвушкой и узнать, кто она такая, но онъ не рѣшался. Вдругъ она нечаянно взглянула въ его сторону и смутилась, увидя незнакомца. Художникъ собирался вѣжливо извиниться передъ нею, какъ вдругъ увидѣлъ, что изъ дверей хижины вышла пожилая, но еще красивая женщина, по сходству которой съ молодою дѣвушкой, художникъ тотчасъ же догадался, что это ея мать.
-- Бѣдная Маріанна врядъ ли поправится,-- сказала она, обращаясь къ молодой дѣвушкѣ.-- Я дала ей лекарство, которое взяла съ собой, и старалась утѣшить ее, какъ могла. Побудь еще немного съ дѣтьми, а я пойду въ замокъ и пришлю оттуда служанку, которая будетъ ходить за больной и присматривать за дѣтьми.
Сказавъ это, пожилая женщина направилась по тропинкѣ, ведущей въ замокъ, и тутъ увидѣла молодого художника. Она остановилась въ изумленіи, смотря на чужестранца и словно поджидая, что онъ подойдетъ къ ней и объяснитъ свое присутствіе. Художникъ такъ и сдѣлалъ.