Мать Савонаролы и его сестра Беатриса остались во Флоренціи, гдѣ имъ оказали гостепріимство приверженцы Савонаролы. Беатриса часто ходила въ гости въ одинъ женскій монастырь, враждебно относившійся къ Савонаролѣ, и всегда приносила оттуда какія-нибудь непріятныя вѣсти, которыя и сообщала своей матери. Однажды, вернувшись оттуда, она передала ей, что изъ Рима полученъ приказъ, которымъ строго воспрещается Савонаролѣ говорить проповѣди подъ страхомъ отлученія отъ церкви.
Мать Савонаролы пришла въ сильнѣйшее волненіе, услышавъ эту вѣсть, и со страхомъ ожидала воскресенья, чтобы убѣдиться, дѣйствительно ли у ея сына отнято- право проповѣдывать публично. Съ замирающимъ сердцемъ она отправилась въ соборъ. На этотъ разъ ей не пришлось быть свидѣтельницей торжества Савонаролы, какъ это бывало прежде. Браги его подняли такой шумъ въ церкви, что Савонарола не могъ говорить. Сторонники его, въ свою очередь, начали кричать, и дѣло дошло бы до открытой свалки въ церкви, если бы Савонарола не удалился. У дверей ризницы, куда онъ хотѣли войти, къ нему подошла его мать и со слезами на глазахъ стала умолять его, чтобы онъ не подвергалъ свою жизнь опасности и отказался бы отъ борьбы съ могущественнымъ духовенствомъ и итальянскими владѣтелями, которые легко могутъ погубить его. Савонарола твердо отвѣчалъ ей:
-- Враги могутъ уничтожить мое тѣло, но не мой духъ, который исходитъ отъ Господа.
Бѣдная старуха не могла не чувствовать величія духа своего сына, но сердце ея обливалось кровью. Она чувствовала, что ему угрожаетъ страшная опасность, и предчувствіе ее не обмануло. Папа, побуждаемый врагами Савонаролы, указывавшими ему на необходимость принять строгія мѣры противъ этого мятежнаго монаха, отлучилъ Савонаролу отъ церкви, и это было объявлено во Флоренціи, во всѣхъ церквахъ, при звонѣ колоколовъ.
Весьма естественно, что это отлученіе отъ церкви проповѣдника, пользовавшагося такимъ громаднымъ вліяніемъ и почетомъ въ городѣ, не могло не произвести сильнаго впечатлѣнія на всѣхъ. Въ особенности волновались монахи въ монастырѣ св. Марко, гдѣ Савонарола былъ настоятелемъ.
Савонарола отлично понималъ, что теперь его враги начнутъ еще больше смущать и возстановлять противъ него народъ. Но ему хотѣлось убѣдиться, можетъ ли онъ разсчитывать на своихъ монаховъ, и вотъ разъ ночью онъ собралъ ихъ всѣхъ на монастырскій дворъ, гдѣ прежде, въ теченіе столькихъ лѣтъ, поучалъ своихъ учениковъ. Почти всѣ въ одинъ голосъ заявили ему, что готовы жертвовать за него своею жизнью. Особенно нѣкоторые изъ нихъ съ горячностью увѣряли его въ своей безусловной преданности. Двое монаховъ, Сильвестръ Марусей и Донато Руффоли, предложили своимъ товарищамъ дать торжественную клятву, что они готовы раздѣлить участь своего настоятеля, хотя бы ихъ я ждала мученическая смерть. Это и было исполнено тутъ же на дворѣ. Савонарола замѣтилъ, однако, что не всѣ монахи принесли эту клятву, но ничего не сказалъ.
Савонаролѣ было запрещено произносить проповѣди, и въ теченіе нѣкотораго времени онъ подчинялся этому запрещенію, но, въ концѣ концовъ, не выдержалъ: въ первый день Рождества онъ отслужилъ обѣдню въ церкви Санъ-Марко и устроилъ торжественную процессію кругомъ церкви, шествуя во главѣ своихъ монаховъ.
На другой день онъ снова произнесъ проповѣдь въ соборѣ, въ присутствіи огромнаго стеченія народа. Савонарола опять смѣло заговорилъ о своемъ правѣ не подчиняться неправильнымъ распоряженіямъ. Онъ прямо заявилъ, что его преслѣдуютъ за то, что онъ обличаетъ пороки католическаго духовенства.
-- Кто былъ въ Римѣ,-- воскликнулъ Савонарола,-- тотъ знаетъ жизнь этихъ священнослужителей. Скажите мнѣ, не похожи-ли они скорѣе на свѣтскихъ людей! У нихъ есть придворные, оруженосцы, лошади и собаки. Ихъ дома полны роскошныхъ предметовъ, шелковыхъ тканей, ароматныхъ куреній и слугъ. Приличествуетъ ли все это служителямъ церкви Божіей? Все дѣлается за деньги. Они звонятъ въ колокола только изъ корысти; они продаютъ мѣста, продаютъ таинства, продаютъ обрядъ крещенія, продаютъ все!
Разумѣется, такого рода проповѣдь должна была еще больше возстановить противъ него духовенство. Послѣ этой проповѣди Савонарола вышелъ на площадь и сказалъ, обращаясь къ народу: