По во время войны событія совершаются быстрѣе, нежели когда либо. Въ Венеціи только что выбрали новаго дожа, и древняя церемонія его обрученія съ моремъ въ данный моментъ поглотила общее вниманіе и отодвинула всѣ дѣла на задній планъ.
Это празднество совершалось ежегодно въ день Вознесенія. Дожъ садился въ пышно убранную и разукрашенную галлеру "Bncentauro" и въ сопровожденіи иностранныхъ посланникахъ, при звукахъ музыки и привѣтственныхъ крикахъ безчисленной собравшейся толпы, выѣзжалъ въ Адріатическое море, гдѣ бросалъ въ воду золотое кольцо. Затѣмъ слѣдовали всевозможныя народныя увеселенія, служившія заключеніемъ этого торжественнаго дня, который считался однимъ изъ важнѣйшихъ праздниковъ республики.
Въ то время, какъ принцъ Федериго ожидалъ отвѣта изъ Венеціи, Карлъ VIII, потерявъ терпѣніе, приказалъ короновать себя неаполитанскимъ королемъ.
Наконецъ вернулось посольство изъ Венеціи съ отвѣтомъ отъ сената, который на отрѣзъ отказывалъ принцу въ рукѣ Катарины Карнаро. Вмѣстѣ съ тѣмъ получено было офиціальное извѣстіе, что по иниціативѣ новаго дожа составилась лига изъ всѣхъ государствъ сѣверной Италіи, съ цѣлью изгнать изъ страны французскаго короля и снова возстановить Аррагонскую династію на Неаполитанскомъ престолѣ.
Такимъ образомъ всѣ желанія и надежды двухъ любящихъ сердецъ были принесены въ жертву политическому разсчету. Италія рѣшилась соединить свои силы. Венеція заключила договоръ съ папой и испанскимъ правительствомъ; къ этому договору примкнули мелкія республики и герцогъ миланскій. Послѣдній пришелъ къ убѣжденію, что Италія, соединенная общимъ бѣдствіемъ, предоставляла больше ручательствъ въ будущемъ, нежели французскій король, который давалъ много обѣщаній, но не выказывалъ ни малѣйшаго желанія привести ихъ въ исполненіе.
Мечта объ идиллическомъ счастьи съ Катариной среди осчастливленныхъ подданныхъ исчезла для принца Федериго, такъ какъ сила обстоятельствъ толкнула его на иной-путь. Во всемъ Неаполитанскомъ королевствѣ со дня на день усиливалось недовольство противъ новаго французскаго правительства, тѣмъ болѣе, что Карлъ VIII роздалъ лучшія доходныя мѣста своимъ приближеннымъ и постоянно нарушалъ права мѣстнаго дворянства. Такимъ образомъ Федериго долженъ былъ заглушить въ себѣ всѣ личныя стремленія и посвятить свои силы будущности родины.
Венеція стояла во главѣ новой лиги и поэтому до тѣхъ поръ, пока непріятель не былъ изгнанъ изъ страны, принцъ Федериго не могъ идти на перекоръ могущественной республикѣ и выполнить какое либо предпріятіе безъ ея согласія.
Карлъ VIII былъ сильно встревоженъ доходившими до него слухами объ итальянской лигѣ, потому что непріятель, сосредоточивъ свои силы, могъ отрѣзать ему обратный путь, и онъ очутился бы съ войскомъ въ безвыходномъ положеніи. Въ виду этого, онъ долженъ былъ удалиться изъ Неаполя прежде, чѣмъ непріятель успѣетъ организовать свои войска и приготовить ихъ къ бою. Опасность была бы далеко не такъ велика, если бы германскій императоръ Максимиліанъ не обѣщалъ помощи своему зятю Лодовико Моро и испанскій король Фердинандъ Католикъ не примкнулъ къ лигѣ. Хотя папа, въ знакъ своего расположенія, послалъ въ подарокъ французскому королю золотую розу, но онъ видимо все болѣе и болѣе склонялся къ союзу съ остальными итальянскими государствами. При этихъ условіяхъ приходилось дорожить каждымъ днемъ, и Карлъ VIII, сталъ готовиться въ обратный путь.
Онъ оставилъ часть своего войска въ Неаполѣ и двинулся къ Риму. На этотъ разъ папа отказался отъ свиданія съ нимъ, такъ что кардиналъ Санта Анастазіа, архіепископъ Кентерберійскій, принималъ въ Ватиканѣ французскаго короля, который остался одинъ день въ Римѣ и поспѣшилъ въ Тоскану.
Однако Карлъ VIII, прежде чѣмъ покинуть Италію, принужденъ былъ дать единственную битву, ознаменовавшую его походъ. Въ долинѣ Таро, близь Форнуово, въ томъ мѣстѣ, гдѣ горы постепенно понижаются въ Пармезанской равнинѣ, онъ встрѣтилъ союзныя войска, которыя было вчетверо сильнѣе его арміи и намѣревались отрѣзать ему путь. Но онъ остался побѣдителемъ въ послѣдовавшемъ затѣмъ сраженіи, въ которомъ, по свидѣтельству историковъ, погибло не менѣе трехъ тысячъ итальянцевъ, между тѣмъ какъ французы потеряли всего около двухъ сотъ человѣкъ. Былъ одинъ моментъ, когда жизнь Карла VIII подвергалась большой опасности, но онъ пробился сквозь ряды непріятеля, который не рѣшился долѣе удерживать его.