Онъ старался усвоить ее кроткими словами, и, приподнявъ ее съ полу, просилъ стоявшаго около него монаха увести ее.
Затѣмъ, въ сопровожденіи монастырской братіи, онъ сошелъ внизъ, чтобы отправиться въ заключеніе вмѣстѣ съ двумя своими вѣрными приверженцами. Анна шла за нимъ, опираясь на Беатриче и своего младшаго сына, Марка Аврелія. Горе несчастной матери не могло тронуть людей, ослѣпленныхъ страстью. Когда противники Саванаролы узнали, что незнакомый монахъ его братъ, то рѣшили взять и Марка Аврелія подъ стражу, между тѣмъ, какъ Анну съ дочерью велѣно было отправить въ монастырь августинокъ.
Было около семи часовъ вечера; Джироламо Саванаролу, вмѣстѣ съ его двумя товарищами я братомъ, повели въ тюрьму среди яростныхъ криковъ народной толпы. Можно было ожидать, что возмущеніе превратиться съ наступленіемъ ночи; но въ дѣйствительности оказалось, что оно приняло еще большіе размѣры и распространилось по всему городу, такъ какъ враги Саванаролы хотѣли; воспользоваться удобнымъ случаемъ для удовлетворенія своей мести. Паллески остались побѣдителями и дома многихъ ревностныхъ піаньони были разграблены. Родственники одного приговореннаго въ смерти, по поводу возмущенія въ пользу Медичисовъ, напали на домъ судьи, который подалъ голосъ за его казнь. Этотъ судья былъ Паоло Бампини, въ домѣ котораго мать и сестра Саванаролы прожили нѣсколько мѣсяцевъ. Какъ всегда бываетъ во время народныхъ смутъ, личныя страсти примѣшались къ раздору партій. Паоло Кампини палъ жертвой кровавой мести и былъ убитъ сыномъ осужденнаго имъ приверженца Медичисовъ. Всѣ тѣ, которые до послѣдней минуты остались вѣрными Саванаролѣ, должны были вытерпѣть всевозможныя оскорбленія отъ народа, который называлъ ихъ лицемѣрами и грѣшниками, и кричалъ имъ, что они должны радоваться, если переживутъ ночь.
На слѣдующее утро, едва первые солнечные лучи позолотили башни Флоренціи, какъ на дорогѣ, ведущей на возвышенность, по направленію въ Болонью, появились двѣ фигуры. Это была мать Саванаролы, которая медленно шла опираясь на руку своего сына, Марка Аврелія. Его выпустили изъ заключенія подъ условіемъ, что онъ немедленно вернется въ Болонью. Онъ поспѣшилъ въ монастырь августинокъ, чтобы проститься съ матерью и сестрой. Беатриче холодно разсталась съ нимъ и объявила ему о своемъ рѣшеніи остаться у августинокъ; но мать стала умолять его взять ее съ собой, такъ какъ она не въ состояніи была долѣе оставаться во Флоренціи.-- Я чувствую, сказала она, что скоро умру, и не хочу кончить мою жизнь въ этомъ городѣ, гдѣ неблагодарный народъ осудилъ на гибель моего сына Джироламо.
Силы ея были надорваны; она знала, что ей не долго остается жить; но ничто не могло разубѣдить ее въ правотѣ Джироламо. Она видѣла въ немъ борца за святое дѣло, кровавую жертву порочныхъ служителей римской церкви, и была увѣрена, что враги ея сына могутъ насильственно лишить его жизни, но не въ состояніи уничтожить благія сѣмена, посѣянныя имъ въ сердцахъ людей.
ГЛАВА XVII.
Чезаре Борджіа.
Въ то время, какъ во Флоренціи великій проповѣдникъ съ благороднымъ самоотверженіемъ стремился къ благу человѣчества и мужественно приносилъ себя въ жертву смери, въ Римѣ, средоточіи церковной власти, безнаказанно царилъ порокъ и проявлялся во всей своей ужасающей наготѣ. Партія, желавшая гибели Саванаролы, имѣла особенно много представителей при папскомъ дворѣ, въ непосредственной близости человѣка, который называлъ себя намѣстникомъ Бога на землѣ. Александръ VI искренно радовался паденію Саванаролы. Онъ представлялъ полную противоположность съ флорентинскимъ реформаторомъ по своей легкомысленной и сластолюбивой натурѣ. Несмотря на свой умъ, онъ не въ состояніи былъ понять той отвѣтственности, какая лежала на немъ въ силу его высокаго положенія и по прежнему не только находился въ рабскомъ подчиненіи у окружавшихъ его женщинъ, но служилъ слѣпымъ орудіемъ своего порочнаго сына Чезаре. Послѣдній принадлежалъ въ числу тѣхъ людей, которые для своихъ себялюбивыхъ цѣлей пользуются всякими средствами, какія имъ попадаются подъ руку.
Чезаре Борджіа, благодаря щедрости своего отца, имѣлъ въ своемъ распоряженіи громадныя денежныя средства. Но такъ какъ при этомъ его энергія и безстыдство возрастали по мѣрѣ того, какъ слабѣлъ папа, то его могущество все болѣе и болѣе увеличивалось. Онъ поставилъ себѣ задачей воспользоваться по возможности благопріятнымъ временемъ, которое должно было кончиться для него со смертью папы. Сообразно своему характеру онъ не вѣрилъ ни истинной дружбѣ; ни родственной привязанности, онъ признавалъ только ту связь между людьми, которая была основана на общности интересовъ. Онъ находился въ пріятельскихъ отношеніяхъ съ принцами и мелкими владѣтельными князьями Италіи, но зналъ, что эти отношенія будутъ продолжаться только до тѣхъ поръ, пока его отецъ носилъ папскую тіару. Поэтому въ его характерѣ все болѣе и болѣе развивалась хитрость и предусмотрительность хищнаго звѣря, который, скрытый въ засадѣ, выжидаетъ удобнаго случая, чтобы наброситься на добычу и уничтожить ее. Ему было безразлично, кто погибалъ отъ его руки, такъ какъ онъ видѣлъ въ убійствѣ только средство, чтобы удовлетворить своей мести и достигнуть господства надъ Италіей.
Внѣшній блескъ, великолѣпіе и роскошь составляли отличительные признаки папскаго двора при Александрѣ VI. Самъ папа не былъ склоненъ къ обжорству и пьянству, и даже въ этомъ отношеніи былъ довольно умѣренъ; но его чувственность превосходила всякое вѣроятіе и могла только сравниться съ его тщеславіемъ. Безумная расточительность господствовала въ Ватиканѣ и при мелкихъ дворахъ кардиналовъ, для которыхъ члены фамиліи Борджія служили примѣромъ. Если съ одной стороны грандіозныя сооруженія и украшеніе церквей и дворцовъ привлекали знаменитѣйшихъ художниковъ въ Римѣ, то съ другой частная жизнь Александра VI была позоромъ для церкви и папской власти.