Микель Анджело познакомился тогда съ кардиналомъ Жаномъ де-Виллье, который заказалъ ему для капеллы старой церкви Св. Петра статую плачущей Мадонны съ тѣломъ Спасителя на колѣняхъ. Это мастерское произведеніе искусства доставило громкую славу молодому художнику, такъ какъ здѣсь впервые былъ нэобраг женъ христіанскій сюжетъ съ безъискусственной простотой, свойственной художественнымъ произведеніямъ древняго міра. Исполненіе частностей въ этой прекрасной группѣ гармонируетъ съ цѣлымъ. Опечаленная мать держитъ на рукахъ мертваго Христа; его обнаженныя ноги свѣсились съ ея лѣваго колѣна; между тѣмъ, какъ безжизненное тѣло всей тяжестью покоится на правомъ колѣнѣ, съ котораго опустилась рука умершаго Спасителя. Мадонна поддерживаетъ тѣло ниже плечъ; она склонилась съ выраженіемъ глубокаго горя къ лицу мертваго сына, голова котораго, съ красивыми спокойными чертами, откинута назадъ. Дѣвая рука Богоматери протянута впередъ съ жестомъ, выражающимъ покорность волѣ Божьей. Немного моложавыя черты Маріи, вмѣстѣ съ выраженіемъ глубокаго душевнаго горя, носятъ отпечатокъ неувядаемой красоты дѣвственной матери. Не смотря на заявленіе Микель Анджело, что онъ съ этой цѣлью намѣренно придалъ моложавость Мадоннѣ, люди, знавшіе образъ мыслей великаго художника, объясняли иначе идею, которую онъ хотѣлъ осуществить въ изображенной имъ группѣ.
Они звали, что Микель Анджело высоко цѣнилъ Саванаролу, и хотя не раздѣлялъ взгляда знаменитаго реформатора на искусство, но настолько любилъ его проповѣди, что нѣкоторыя изъ нихъ постоянно носилъ собою и перечитывалъ въ свободныя минуты. Онъ считалъ гибель Саванаролы незамѣнимой потерей для христіанства, и соотвѣтственно съ этимъ хотѣлъ изобразить въ своей группѣ опечаленную церковь, оплакивающую вторично убитаго Христа.
Дѣйствительно, въ это время въ Римѣ, который долженъ былъ служить исходнымъ пунктомъ христіанства, трудно было найти какіе либо слѣды первоначальнаго ученія Спасителя. Преемникъ св. Петра, облеченный высшимъ духовнымъ саномъ, по своему свѣтскому образу жизни составлялъ предметъ соблазна для всѣхъ вѣрующихъ. Онъ собралъ вокругъ себя родъ гарема и не пренебрегалъ никакими средствами, чтобы увеличить внѣшнимъ блескомъ и пышностью значеніе своей фамиліи и по возможности обезпечить будущность своихъ дѣтей. Хотя подобный способъ дѣйствій былъ въ духѣ тогдашнихъ властелиновъ Италіи; но папа былъ вдвойнѣ достоинъ осужденія, какъ глаза церкви, который долженъ былъ служить примѣромъ для простыхъ смертныхъ. Изъ всѣхъ пороковъ, отличавшихъ Александра VI, ложь стояла на первомъ планѣ; онъ пользовался ею при всякомъ удобномъ случаѣ такъ мастерски и съ такой наглостью, что въ этомъ отношеніи никто не могъ сравниться съ нимъ. Тѣмъ не менѣе, хотя его лицемѣріе было извѣстно всему міру, а равно и распущенность папскаго двора, но жители Рима должны были молча покориться такому порядку вещей.
Однако, при всѣхъ своихъ недостаткахъ, Александръ VI былъ далеко не такъ жестокосердъ, какъ его сынъ Чезаре; ему всегда стоило большаго труда отказать въ просьбѣ красивой женщинѣ или кому либо изъ членовъ своей семьи. Онъ особенно любилъ Лукрецію за добродушіе и кроткій характеръ, между тѣмъ, какъ ея братья нерѣдко возбуждали его неудовольствіе своими непомѣрными притязаніями. Такой моментъ наступилъ вскорѣ послѣ удаленія Лукреціи въ монастырь San Sisto, такъ какъ въ это время Чезаре навлекъ на себя гнѣвъ отца новой выходкой.
Чезаре давно хотѣлъ сложить съ себя кардинальское достоинство и сдѣлаться владѣтельнымъ княземъ. Поэтому, въ одинъ прекрасный день, онъ предложилъ папѣ назначить вмѣсто него кардиналомъ его брата Джоффре и обвѣнчать съ нимъ жену послѣдняго, донну Санчію, съ которой онъ нѣсколько лѣтъ находился въ открытой любовной связи. Это предложеніе настолько возмутило папу, что онъ приказалъ дону Джоффре немедленно выѣхать изъ Рима съ молодой женой и въ то же время отправилъ Чезаре съ порученіемъ въ Казина. При этомъ папа объявилъ въ гнѣвѣ, что не желаетъ долѣе держать при себѣ кого либо изъ своихъ дѣтей или родственниковъ.
Но Александръ VI принадлежалъ къ числу тѣхъ людей, которые не въ состояніи выполнить подобное намѣреніе, потому что по своему характеру не могъ выносить долгой разлуки съ семьей.
Онъ уже отчасти раскаялся въ своемъ поспѣшномъ рѣшеніи въ тотъ вечеръ, когда въ его комнату неожиданно вошла женщина подъ вуалемъ, бросилась передъ нимъ на колѣни, покрывая слезами и поцѣлуями его руки. Это была Лукреція. Она услышала въ своемъ монастырскомъ уединеніи, что ея отецъ живетъ одинъ въ Ватиканѣ; это подало ей надежду, что онъ, быть можетъ, исполнитъ ея завѣтное желаніе.
Разсчетъ ея оказался вѣрнымъ, потому что Александръ при встрѣчѣ съ ней былъ болѣе тронутъ, нежели разгнѣванъ. Онъ всталъ съ кресла и обнялъ свою дочь съ отеческой нѣжностью; при этомъ Лукреція робко объявила ему, что только тогда рѣшилась прійти къ нему, когда узнала объ его одиночествѣ Затѣмъ онъ ласково взялъ ее за обѣ руки, и, посадивъ рядомъ съ собой, спросилъ: согласна ли она исполнить его волю относительно развода съ мужемъ?
Лукреція отвѣтила, что не только пребываніе въ монастырѣ, но никакія молитвы, истязанія и посты не могутъ уничтожить ея привязанности въ Джьованни Пеэаро, и что она скорѣе готова умереть, нежели выйти замужъ за кого либо другаго.