Голосъ ея задрожалъ при послѣднихъ словахъ, потому что она искренно любила Джьованни и монастырское уединеніе еще болѣе усилило эту привязанность. Но у ней не достало смѣлости сказать отцу, что при мужѣ она не чувствовала своего двухсмысленнаго общественнаго положенія. Во время непродолжительнаго супружества она беззаботно наслаждалась жизнью, благодаря своему веселому характеру, и только непріязнь Чезаре Борджіа къ Джьованни отчасти нарушала ея счастіе.
Папа находился въ довольно затруднительномъ положеніи, потому что уже назначилъ коммиссію подъ предсѣдательствомъ двухъ кардиналовъ, которая должна была заняться разводомъ и найти для итого достаточные поводы. Графъ Джьованни обратился къ своему родственнику, Лодовико Моро, и умолялъ его о помощи; но миланскій герцогъ отвѣтилъ рѣзкимъ отказомъ, такъ какъ не хотѣлъ идти наперекоръ планамъ Чезаре Борджіа, который внушалъ общій страхъ.
Просьба Лукреціи заставила Александра поколебаться въ своей рѣшимости. Одну минуту онъ разсердился на дочь, грозилъ, что отошлетъ ее въ Испанію къ своимъ родственникамъ, которые жили въ Валенсіи; но это была не болѣе какъ мимолетная вспышка гнѣва. Въ слѣдующую минуту онъ думалъ только о томъ, чтобы утѣшить плачущую молодую женщину, и обѣщалъ подумать объ ея просьбѣ; но при этомъ взялъ съ нея слово, что она пробудетъ еще восемь дней въ монастырѣ San Sisto.
Лукреція съ благодарностью поцѣловала руку папы и обѣщала исполнить все, что онъ требуетъ отъ нея. Затѣмъ она заговорила о своей пріятельницѣ, Джуліи Фарнезе, о воспитательницѣ Адріанѣ и своей матери Ваноццѣ, такъ что ея веселая, задушевная болтовня мало по малу вызвала въ фантазіи престарѣлаго папы воспоминанія о многихъ счастливыхъ часахъ. Онъ началъ придумывать, какимъ образомъ исполнить желаніе Лукреціи и снова доставить себѣ нѣкоторыя развлеченія.
Лукреція вернулась въ монастырь еще на восемь дней, но не съ тѣмъ, чтобы провести ихъ въ уединеніи и тихомъ созерцанія, согласно обѣщанію, данному папѣ. Она хотѣла воспользоваться этимъ временемъ для личнаго свиданія съ своимъ мужемъ. Ей удалось безъ особеннаго труда заручиться дозволеніемъ настоятельницы San Sisto, чтобы посѣтить папу въ Ватиканѣ; поэтому на этотъ разъ она знала, какъ приступить къ дѣлу, чтобы добиться всего, что ей было нужно для путешествія въ Пезаро.
Само собой разумѣется, что Лукреція не могла открыто явиться въ Пезаро, какъ супруга Джьованни Сфорца, и должна была устроить свое свиданіе съ мужемъ такимъ образомъ, чтобы никто не подозрѣвалъ ея пріѣзда. Поэтому она отправила впередъ слугу, который нанялъ ей помѣщеніе въ одной изъ виллъ по близости Пезаро, и остановилась здѣсь съ своей свитой. Но такъ какъ самъ хозяинъ занималъ часть виллы, то необходимо было пріискать для свиданія болѣе безопасное мѣсто.
Лукреція вспомнила о старой колдуньѣ, предсказаніе которой произвело на нее такое сильное впечатлѣніе, и рѣшилась воспользоваться ею въ данномъ случаѣ.
Старуха по обыкновенію сидѣла у развалинъ древняго храма, гдѣ находилось ея таинственное жилище, когда къ ней подошла молодая женщина подъ густымъ вуалемъ въ сопровожденіи слуги и подала ей письмо для передачи графу Джьованни Сфорца. Старуха, вмѣсто отвѣта, потребовала, чтобы посѣтительница подняла густой вуаль, покрывавшій ея лицо. Лукреція, послѣ нѣкотораго колебанія, покорилась этому требованію. Въ памяти колдуньи тотчасъ же воскресло прошлое. Тогда уже знатные посѣтители показались ей подозрительными; но теперь она сразу поняла все, тѣхъ болѣе, что слухи о насильственной разлукѣ графа Пезаро съ женой проникли въ ея уединенное убѣжище. Страсть къ интригѣ, свойственная многимъ пожилымъ женщинамъ, заговорила въ ней; и такъ какъ она получила отъ молодой синьоры больше денегъ, нежели имѣла когда либо въ рукахъ, то съ величайшею готовностью взялась выполнить возложенное на нее порученіе.
Она осторожно прокралась въ замокъ и, передавъ по назначенію письмо Лукреціи, вернулась съ отвѣтомъ, что графъ явится черезъ нѣсколько минутъ. Затѣмъ она дождалась прихода правителя Пезаро и, оставивъ вдвоемъ обоихъ супруговъ, сѣла у входа, чтобы сторожить ихъ.
Свиданіе Лукреціи и графа Джьованни было самое нѣжное и восторженное. Они искренно любили другъ друга, и хотя имъ не разъ приходилось разставаться прежде, но что значили эти разлуки на опредѣленный срокъ, при постоянномъ обмѣнѣ писемъ, сравнительно съ тѣмъ, что имъ пришлось испытать въ послѣднее время! Ихъ разлучили насильственно, заставили прервать всякія сношенія, лишили надежды увидѣться когда либо!