Когда Саванарола опомнился отъ продолжительнаго обморока, онъ долженъ былъ выслушать протоколъ мнимыхъ признаній, сдѣланныхъ имъ подъ пыткой, который былъ прочитанъ фискаломъ Франческо Ароне.
Саванарола старался дать себѣ отчетъ въ сказанныхъ имъ словахъ, но не могъ ничего припомнить кромѣ того, что вынесъ невыразимыя мученія. Въ числѣ присутствовавшихъ монаховъ онъ увидѣлъ съ глубокимъ огорченіемъ нѣсколькихъ доминиканцевъ изъ монастырь Санъ-Марко.
Послѣ нѣкотораго молчанія онъ сказалъ взволнованнымъ прерывающимся голосомъ:
-- Я признаю за истину все, что я проповѣдывалъ и говорилъ прежде. Если во время пытки мною были дѣйствительно сказаны тѣ слова, которыя записаны въ протоколѣ, то я отрекаюсь отъ нихъ, потому что они были вызваны ужасными мученіями. То, чему я училъ народъ, всегда останется непреложной истиной, хотя по своей тѣлесной немощи я не могъ вынести истязаній, которымъ подвергли меня и, быть можетъ, подъ пыткой сознался въ небывалыхъ преступленіяхъ. Поэтому я протестую противъ прочитанныхъ показаній.
Но папскій коммиссаръ, не обращая вниманія на его слова, настойчиво требовалъ, чтобы онъ письменно подтвердилъ свои показанія. Инквизиторъ съ своей стороны снова отдалъ приказъ палачамъ схватить подсудимаго; но Саванарола отстранилъ ихъ знакомъ руки и изъявилъ согласіе подписать ту часть протокола, которая по его мнѣнію до извѣстной степени соотвѣтствовала фактамъ. Затѣмъ, подписавъ свое имя, онъ сказалъ слабымъ голосомъ:
-- Я отдаю свою душу Богу и готовъ принести себя въ жертву за свободу народа...
Узника отвели назадъ въ тюрьму, гдѣ онъ безъ всякой помощи или слова участія былъ предоставленъ своимъ тѣлеснымъ и нравственнымъ страданіямъ.
Вслѣдъ затѣмъ "Signoria" собралась въ большой валѣ паллаццо, гдѣ кромѣ того присутствовала многочисленная публика изъ всѣхъ сословій. Фискалъ Франческо Ароне, прочитавъ протоколъ процесса, добавилъ:
-- Я выбралъ только немногія мѣста изъ протокола, потому что если бы я прочелъ его отъ начала до конца и представилъ всѣ показанія узника, то дѣло приняло бы совсѣмъ иной видъ. Но я прохожу остальное молчаніемъ, потому что нахожу неудобнымъ посвящать всѣхъ присутствующихъ въ тайны нашего города.
Это объясненіе было ловко придумано, чтобы подорвать послѣднее довѣріе народа къ Саванаролѣ, такъ какъ слова фискала были истолкованы въ томъ смыслѣ, что настоятель Санъ-Марко выдалъ многія важныя тайны, которыя были сообщены ему на исповѣди. Такимъ образомъ принятъ былъ систематическій способъ дѣйствій, чтобы уронить ученіе реформатора. Враги его намѣренно умалчивали о вынесенныхъ имъ мученіяхъ и только выставляли на видъ тотъ фактъ, что онъ сознался въ своей виновности. Грубая, невѣжественная толпа все еще была раздражена противъ него за неудавшійся судъ Божій; и даже его приверженцы не могли понять, что человѣкъ, который изгналъ именемъ Божіимъ Медичисовъ изъ Флоренціи и смирилъ честолюбіе Карла VIII, не въ состояніи былъ совершить чудо.