Врядъ ли кто изъ лицъ, знавшихъ прежняго робкаго Джироламо Саванаролу, повѣрилъ бы теперь, что онъ тотъ самый суровый монахъ, который своимъ увлекательнымъ краснорѣчіемъ возбуждалъ такое удивленіе въ монастырѣ Санъ-Марко во Флоренціи. Вернувшись въ Болонью, онъ поступилъ въ орденъ доминиканцевъ, потому что праздная созерцательная жизнь, на какую были осуждены монахи другихъ орденовъ не соотвѣтствовала стремленіямъ его подвижнаго воспріимчиваго ума. Теперь для него была доступна общественная дѣятельность: онъ могъ въ качествѣ доминиканскаго монаха сдѣлаться воспитателемъ юношества и народнымъ проповѣдникомъ и съ горячимъ рвеніемъ предался своему призванію. Еще въ Болоньи духовное начальство оцѣнило замѣчательныя способности и ученость Джироламо и назначило его преподавателемъ философіи въ монастырской школѣ.
Но вскорѣ Саванарола пришелъ къ убѣжденію, что онъ долженъ бороться съ различными препятствіями и собственными недостатками, если хочетъ имѣть вліяніе на публику своими проповѣдями. Его голосъ былъ слишкомъ слабъ и не благозвученъ; въ самомъ способѣ изложенія не доставало живости и граціи, и такъ какъ въ первое время своей монастырской жизни онъ наложилъ на себя строжайшій постъ, то настолько ослабѣлъ тѣломъ, что не былъ способенъ къ долгому и усиленному умственному напряженію. Ученики приходили въ восторгъ отъ необыкновеннаго ума своего преподавателя; но всякій разъ когда начальство монастыря заставляло его говорить съ каѳедры, передъ болѣе многочисленной публикой, такія попытки кончались полнѣйшей неудачей.
Въ виду этого, Саванарола послѣ тяжелой внутренней борьбы и долгихъ колебаній рѣшилъ отказаться на нѣсколько лѣтъ отъ всякой общественной дѣятельности и посвятить себя изученію ораторскаго искусства, чтобы придать гибкость своему языку и добиться болѣе живаго и о бразнаго способа изложенія. Старанія его увѣнчались полнымъ успѣхомъ. То, въ чемъ ему отказала природа, было ь избыткомъ восполнено имъ, благодаря его непреклонной волѣ и неутомимому труду. Когда онъ снова вступилъ на каѳедру, то его слушатели едва повѣрили, что это тотъ самый монахъ, котораго ни слышали прежде. Голосъ проповѣдника сдѣлался сильнымъ, звучнымъ и пріобрѣлъ необыкновенную выразительность, между тѣмъ какъ его пламенная внушительная рѣчь возбуждала общее давленіе и неотразимо дѣйствовала на воображеніе и сердца слушателей. Тѣмъ не менѣе, онъ уже достигъ такого самообладанія, что, въ глубинѣ христіанскаго смиренія, приписывалъ происшедшую съ нимъ перемѣну не собственнымъ заслугамъ, а чуду, которое было ниспослано ему свыше, чтобы указать его призваніе.
Съ этого времени Саванарола всецѣло посвятилъ себя проповѣди. Неудержимая сила постоянно влекла его къ открытой борьбѣ съ дурными условіями, которыя все болѣе и болѣе роковымъ образомъ проявлялись въ церкви и государствѣ. Соотвѣтственно своему мистическому настроенію, онъ преимущественно выбиралъ тэмой для своихъ проповѣдей мѣста изъ Откровенія св. Іоанна. Вскорѣ слава его распространилась не только въ Болоньи, но и во всей сужающей мѣстности; каждый желалъ слышать его.
Пока еще никто изъ прежнихъ друзей Джироламо Саванаролы не зналъ, что могущественный проповѣдникъ, призывающій людей къ покаянію, тотъ самый человѣкъ, который юношей бывалъ въ ихъ обществѣ. Но въ самомъ непродолжительномъ времени онъ пріобрѣлъ такую громкую извѣстность, что даже въ семьѣ Бентиноліо за него обратили особенное вниманіе. Многіе города Италіи приглашали, его къ себѣ для проповѣди, и онъ не разъ принималъ эти приглашенія; но теперь онъ рѣшился окончательно покинуть Болонью, чтобы имѣть болѣе широкій кругъ дѣятельности. Эта рѣшимость не стоила ему никакихъ усилій, такъ какъ онъ былъ всецѣло проникнутъ вѣрой въ свое призваніе. Онъ разстался съ младшимъ братомъ Марко Авреліемъ съ твердой надеждой на будушность и отправился пѣшкомъ во Флоренцію, гдѣ поступилъ въ монастырь Санъ-Марко. Здѣсь имя его уже было настолько извѣстно, что настоятель и монахи съ радостью привѣтствовали его прибытіе.
Монастырь Санъ-Марко принадлежалъ доминиканцамъ около пятидесяти лѣтъ.Но еще до этого онъ существовалъ болѣе чѣмъ полтора столѣтія и былъ основанъ съ цѣлью служить убѣжищемъ для аскетовъ Валомброза. Однако, мало-по-малу монахи заслужила дурную репутацію среди мѣстнаго населенія; поэтому папа Евгеній IV счелъ необходимымъ передать монастырь доминиканцамъ, которые считались вліятельнымъ орудіемъ папской власти. Медичисы, въ свою очередь, постоянно дѣлали богатые вклады въ монастырь, вслѣдствіе чего послѣдній находился въ извѣстной зависимости отъ нихъ.
Въ описываемое время монастырь Санъ-Марко имѣлъ уже вполнѣ представительный видъ. Два двора были сплошь окружены зданіями. Фасадъ церкви, заключавшей въ себѣ множество драгоцѣнностей и мощей, былъ обращенъ на улицу; въ самомъ монастырѣ были двѣ трапезы -- большая и малая, капелла и различный хозяйственныя помѣщенія. Рядъ келій занималъ верхній этажъ; тамъ же находилась библіотека, основанная Косьмой Медичи. Всюду стѣны были разукрашены живописью, благодаря такимъ первоклао сныцъ художникамъ, какъ монахъ Бартоломео и Доменико Гирландайо, которымъ предшествовало творчество знаменитаго монаха Анджелико (да-Фіэзоле), такъ что братія постоянно имѣла передъ глазами образцовыя произведенія, служившія выраженіемъ истиннаго благочестія въ искусствѣ.
Въ эти варварскія и смутныя времена, гдѣ себялюбіе заглушало всѣ благородные инстинкты, мирная жизнь въ флорентинскомъ монастырѣ Санъ-Марко представляла назидательный примѣръ самоотверженнаго стремленія въ возвышенной цѣли.
Представители другихъ монашескихъ орденовъ часто расхаживали но городскимъ улицамъ, и хотя у народа все еще сохрани лось привитое съ дѣтства уваженіе къ ихъ сану, но въ отдѣльныхъ случаяхъ они не разъ подавали поводъ въ соблазну и открытому порицанію своимъ безстыднымъ поведеніемъ. Между тѣмъ доминиканцы Санъ-Марко поставили себѣ полезной задачей воспитывать юношество, и при этомъ стремились поучать народъ cъ помощью своихъ проповѣдей. Когда глаза римской церкви дали свое согласіе на основаніе ихъ ордена, то сдѣлалъ это съ твердыя убѣжденіемъ, что доминиканцы будутъ лучшей защитой святаго престола. Ему и въ голову не приходило, что этотъ орденъ можетъ со временемъ на столько усилиться, чтобы воспользоваться своимъ вліяніемъ на народъ противъ папства. Въ послѣднее столѣтіе среди духовенства часто поднимался вопросъ о томъ, что долгъ относительно церкви не имѣетъ ничего общаго съ папскими распоряженіями, въ тѣхъ случаяхъ, когда папа злоупотребляетъ своимъ святымъ саномъ для достиженія свѣтскихъ цѣлей. Этотъ взглядъ находилъ ревностныхъ защитниковъ среди доминиканцевъ и особенно въ лицѣ Саванаролы. Черезъ короткій промежутокъ времени новый монахъ Санъ-Марко сталъ открыто проповѣдывать противъ вопіющихъ злоупотребленій церкви и папства.
