Радостныя мечты о блестящей будущности туманили ей голову; она медленно шла подъ руку съ героемъ, внимательно прислушиваясь къ его словамъ. Хотя разговоръ ихъ не представлялъ ничего особеннаго, но они были настолько поглощены имъ, что только тогда замѣтили, что отстали отъ другихъ, когда дорога стада круто подниматься къ развалинамъ среди кустарника и массивныхъ каменныхъ глыбъ. Баярдъ разсказывалъ о своихъ охотничьихъ приключеніяхъ, о которыхъ напомнила ему дикая, окружавшая ихъ мѣстность, съ ея широкими долинами и причудливыми вершинами скалъ, покрытыхъ густымъ лѣсомъ, вѣроятно скрывавшимъ много дичи.
Клотильда съ живымъ интересомъ слѣдила за его разсказомъ, хотя оглядывалась время отъ времени, чтобы не потерять изъ виду остальнаго общества. Вдругъ она громко вскрикнула и упала безъ чувствъ на руки своего спутника. Баярдъ въ первую минуту не могъ понять причины ея испуга, но, повернувъ голову, увидѣлъ огромнаго медвѣдя, который выглядывалъ изъ-за скалы своими свирѣпыми, налитыми кровью, глазами. Густой кустарникъ отдѣлялъ скалу отъ дороги, такъ что, быть можетъ, ввѣрь спокойно остался бы на мѣстѣ, еслибы его не потревожилъ внезапный крикъ дѣвушки. Рыцарю ничего не оставалось, какъ немедленно напасть на чудовище. Онъ прислонилъ свою даму, лежавшую въ обморокѣ, къ стволу ближайшаго дерева и сталъ пробираться сквозь кустарникъ. Медвѣдь, почуявъ приближеніе врага, поднялся на заднія лапы и сдѣлалъ нѣсколько шаговъ на встрѣчу смѣлому человѣку. У Баярда не было другаго оружія, кромѣ шпаги, для защиты отъ ожидавшихъ его объятій; онъ хладнокровно подошелъ къ звѣрю и внезапно вонзилъ ему въ грудь острый клинокъ до самой рукоятки. Раненый медвѣдь съ храпомъ повалился на землю въ предсмертныхъ судорогахъ.
Рыцарь вытащилъ свою шпагу изъ раны, изъ которой хлынулъ цѣлый потовъ крови, и тѣмъ же спокойнымъ шагомъ вернулся къ своей дамѣ. Клотильда въ это время пришла въ себя и видѣла конецъ приключенія. Она бросила на смѣлаго рыцаря взглядъ, исполненный восторженной благодарности, когда онъ, вычистивъ травой свою окровавленную шпагу, молча подалъ ей руку, чтобы довести до остальнаго общества, которое, дошло до развалинъ и удивлялось долгому отсутствію отставшей пары. Когда они явились, то обрызганная кровью одежда рыцаря и разстроенный видъ молодой дѣвушки возбудили общее любопытство и послужили поводомъ къ различнымъ вопросамъ и догадкамъ. Баярдъ предоставилъ своей дамѣ сообщить о приключеніи; она сдѣлала это въ самомъ преувеличенномъ видѣ и, называя храбраго рыцаря своимъ спасителемъ разсыпалась въ выраженіяхъ благодарности.
Баярдъ замѣтилъ, что здѣсь не можетъ быть рѣчи объ опасности и спасеніи, потому что. медвѣдь врядъ ли рѣшился бы самъ напасть на нихъ, и что при какихъ бы то ни было условіяхъ его шпага можетъ считаться достаточнымъ ручательствомъ противъ всякихъ случайностей.-- Во всемъ этомъ приключеніи, добавилъ онъ, меня собственно поразило то обстоятельство, что мадемуазель де-Лиможъ упала въ обморокъ!
Тонъ, съ какимъ были, сказаны эти слова, глубоко огорчилъ бѣдную Клотильду, потому что сразу разрушилъ всѣ ея надежды. Баярдъ, который по справедливости заслужилъ отъ своихъ современниковъ названіе "рыцаря безъ страха и упрека", былъ въ высшей степени щекотливъ во всемъ, что касалось его мужской чести. Онъ не могъ простить женщинѣ, которая могла испугаться чего либо въ его присутствіи, и Клотильда поняла, что выказала этимъ недостатокъ довѣрія къ его рыцарской храбрости. Идя подъ руку съ Баярдомъ, она не имѣла никакого повода упасть въ обморокъ отъ страха, и это былъ едва ли не единственный пунктъ, гдѣ она могла нанести ему кровное оскорбленіе.
Такимъ образомъ, Клотильда, по собственной винѣ, упустила единственный представившейся ей случай навсегда привязать къ себѣ сердце рыцаря. Хотя Баярдъ безупречно исполнялъ по отношенію къ ней обязанность вѣжливаго кавалера во время пира, устроеннаго послѣ прогулки; но въ его обращеніи было столько холодной сдержанности, что бѣдная дѣвушка окончательно убѣдилась, что навсегда утратила его расположеніе.
Вечеръ прошелъ въ танцахъ и разнообразныхъ играхъ, которыя продолжались до поздней ночи. На слѣдующее утро все общество отправилось обратно въ замокъ Водемонъ, гдѣ вслѣдъ за тѣмъ, королевская чета милостиво простилась съ гостепріимными хозяевами и уѣхала въ сопровожденіи своей свиты.
Клотильда де-Лиможъ вернулась въ замокъ своего отца съ тяжелымъ сознаніемъ, что еслибы она сохранила присутствіе духа при видѣ медвѣдя, то могла бы сдѣлаться невѣстой самаго храбраго французскаго рыцаря.