Великолѣпныя празднества, слѣдовавшія за избраніемъ въ лапы кардинала Родриго Борджіа, имѣли вполнѣ мірской характеръ, но римляне уже были пріучены его двумя предшественниками видѣть въ папствѣ не духовную власть, а такое-же свѣтское правительство, какъ въ другихъ государствахъ. При этомъ, переговоры между кардиналомъ Родриго Борджіа и его избирателями велись настолько гласно, что ни у кого не могло остаться ни малѣйшаго сомнѣнія относительно личныхъ свойствъ новаго главы римской церкви. У палаццо вновь избраннаго папы устроена была большая тріумфальная арка, но образцу арки Октавія близь Коллизея, съ великолѣпнымъ карнизомъ изъ роговъ изобилія и гирляндъ и разноцвѣтныхъ, отчасти позолоченныхъ рельефовъ. Къ аркѣ была привѣшена доска съ надписью. У второй арки въ двѣнадцати нишахъ стояли молодыя дѣвушки, изображавшія различныхъ символическихъ лицъ: харитъ (граціи), Викторію, Европу (Юнону), Рому (олицетвореніе Рима) и пр.
Вообще, въ тѣ времена, зелень, особенно въ формѣ гирляндъ, примѣнялась въ большомъ количествѣ во всѣхъ праздничныхъ декораціяхъ. Тріумфальныя арки приняли характеръ великолѣпныхъ пестро расписанныхъ построекъ, украшенныхъ лентами, на которыхъ висѣли дощечки съ надписями; статуи были замѣнены живыми людьми въ богатыхъ костюмахъ и съ аттрибутами миѳологическихъ, изображаемыхъ ими, лицъ. Въ каждомъ домѣ былъ готовый запасъ ковровъ для развѣшиванія на окнахъ въ торжественныхъ случаяхъ. Равнымъ образомъ, вмѣсто сукна, которое разстилалось вдоль длинныхъ улицъ и обширныхъ площадей, нерѣдко протягивали красивый узорчатый коверъ.
Давно исчезли послѣдніе остатки римской свободы. Папы ревностно старались принудить къ покорности дворянство сосѣднихъ провинцій. Ожесточеніе, съ какимъ Сикстъ IV преслѣдовалъ всѣхъ Колонна, а Инокентій VIII -- Орсини, настолько ослабило эти двѣ могущественныя Фамиліи, что они сами начали искать защиты въ покровительствѣ святаго престола. При тѣхъ-же условіяхъ находились и другія государства Италіи, такъ что можно сказать безъ преувеличенія, что папа Александръ IV былъ всемогущъ не только въ качествѣ главы христіанскаго міра, но и свѣтскаго государя. Только этимъ можно объяснить себѣ то явленіе, что женщина изъ благороднаго дома Фарнезе,-- фамильный палаццо котораго до сихъ поръ по строго выполненному стилю считается образцовымъ произведеніемъ эпохи Возрожденія,-- могла открыто сдѣлаться любовницей Патти. Въ тѣ времена, болѣе чѣмъ половина Европы находилась въ полной духовной зависимости отъ святаго престола, со всѣхъ сторонъ въ Римъ стекались пожертвованія; и отсюда ждали повеленій въ болѣе важныхъ дѣлахъ. Кардиналы назначались изъ знатнѣйшихъ фамилій Италіи; это были большею частью молодые воинственные люди, въ порѣ наибольшаго разгара страстей. Кардиналъ Асканіо Сфорца употребилъ огромныя суммы денегъ, въ надеждѣ быть избраннымъ въ папы послѣ смерти Иннокентія VIII. Тоже сдѣлалъ и кардиналъ Ровере. Но еще болѣе богатый Родриго Борджіа одержалъ верхъ надъ всѣми своими соперниками.
Вскорѣ послѣ свадьбы Лодовико Моро, заключенъ былъ дружественный союзъ итальянскихъ государей, которые въ доказательство своего единодушія рѣшились отправить сообща посольство къ новому папѣ. Планъ этого союза былъ составленъ герцогомъ миланскимъ, подъ вліяніемъ чувствъ глубокаго внутренняго счастья, которымъ было переполнено его сердце. Онъ надѣялся съ помощью тѣсной дружбы съ итальянскими правителями установить прочный и продолжительный миръ; но его похвальныя намѣренія встрѣтили неожиданное препятствіе въ ребяческомъ тщеславіи Пьетро Медичи. Послѣдній былъ крайне недоволенъ тѣмъ, что его назначили представителемъ республики въ предполагаемомъ посольствѣ, между тѣмъ какъ его друзья: Лодовико Моро и неаполитанскій король, не участвовали лично въ посольствѣ и намѣревались послать вмѣсто себя дворянъ въ качествѣ своихъ представителей.
Пьетро и его мать были глубоко оскорблены этимъ распоряженіемъ, тѣмъ болѣе, что должны были молча покориться ему, такъ какъ сынъ и наслѣдникъ Лоренцо не былъ оффиціально признанъ властелиномъ Флоренціи. Пьетро рѣшилъ въ настоящемъ торжественномъ случаѣ настолько превзойти остальныхъ посланниковъ роскошью и внѣшнимъ блескомъ, чтобы этимъ различіемъ обратить на себя общее вниманіе. Онъ хотѣлъ ослѣпить римлянъ великолѣпіемъ экипажей и ливрей, всѣми своими сокровищами и массой драгоцѣнныхъ камней, собранныхъ его отцомъ. Въ продолженіи двухъ мѣсяцевъ дворецъ Медичи былъ переполненъ портными, золотошвейными мастерами и декораторами; не только платье самого Медичи, но одежды пажей и оруженосцевъ были покрыты драгоцѣнными камнями; разсказывали, что одно ожерелье перваго камердинера стоило около двухъ сотъ тысячъ дукатовъ.
Но Пьетро Медичи не довольствовался этимъ и требовалъ чтобы ему было предоставлено говорить отъ имени посольства, хотя зналъ, что первое мѣсто принадлежало по праву представителю неаполитанскаго короля. По этому поводу начались переговоры, которые повели къ такимъ непріятнымъ объясненіямъ, что Лодонико Сфорца долженъ былъ отказаться отъ задуманнаго имъ плана, чтобы не поссориться съ своимъ новымъ союзникомъ.
Само собою разумѣется, что подобные случаи не способствовали популярности дома Медичи, и жители Флоренціи уже не разъ открыто выказывали свое нерасположеніе въ сыну Лоренцо.
Еслибы Пьетро не былъ въ такой степени проникнутъ гордымъ сознаніемъ своего мнимаго могущества, то онъ употребилъ бы всѣ усилія, чтобы удалить изъ Флоренціи человѣка, который пріобрѣталъ все большее вліяніе на общественное мнѣніе. Этотъ человѣкъ былъ доминиканецъ Джяроламо Саванарола; его проповѣди мало по малу сдѣлались настолько популярны, что не проходило дня, чтобы въ самомъ городѣ или въ окрестностяхъ, вокругъ него не собиралась многочисленная толпа. Публику особенно привлекали предсказанія, которыя онъ дѣлалъ въ своихъ проповѣдяхъ, чѣмъ непосредственно дѣйствовалъ на воображеніе слушателей. Онъ преимущественно выбиралъ темой величественная картины изъ Откровенія Іоанна и добавлялъ ихъ объясненіями, смыслъ которыхъ былъ вполнѣ доступенъ народу. Римъ, который по его словамъ былъ средоточіемъ разврата, постоянно давалъ ему обильную пищу для обличеній, но онъ предсказывалъ не менѣе строгую вару флорентинцамъ, если они не измѣнятъ свой образъ жизни Онъ пророчилъ близкое паденіе государства; и такъ какъ при этомъ онъ всегда говорилъ во имя христіанской религіи, приглашая слушателей къ исправленію и покаянію, то всегда находилъ плодотворную почву для своего ученія. Нерѣдко онъ изображалъ яркими красками картины общаго упадка нравовъ, чрезмѣрной роскоши, безнравственности всѣхъ сословій и неумолимо возставалъ противъ всякаго рода расточительности Его слушатели невольно чувствовали, что онъ чуждъ какихъ либо личныхъ расчетовъ и только стремленіе къ истинѣ руководитъ имъ. Онъ указывалъ имъ на безпорядки въ церковныхъ дѣлахъ, пороки священнослужителей, на полное разстройство государства и тиранію властелиновъ и съ увлеченіемъ говорилъ объ учрежденіи божьяго града на землѣ и благодати, какая снизойдетъ на людей, если они вернутся къ прежней простотѣ нравовъ и истинной религіи. Олова проповѣдника тѣмъ сильнѣе дѣйствовали на толпу, что въ своей личной жизни онъ отличался крайней умѣренностью и аскетизмомъ. Пользуясь своимъ саномъ настоятеля Санъ-Марко, онъ ввелъ строжайшія правила въ монастырѣ, внимательно слѣдилъ за выполненіемъ ихъ и, такимъ образомъ, сдѣлалъ первую попытку осуществить ту реформу, о которой говорилъ въ своихъ проповѣдяхъ. Равнымъ образомъ, онъ ратовалъ противъ всякихъ нововведеній въ монастырской жизни, доказывая монахамъ, что они должны твердо придерживаться древнихъ уставовъ св. отцовъ, которые были мудрѣе и благочестивѣе ихъ.
Народъ, видя съ какой строгостью и самоотреченіемъ дѣйствовать Саваларола въ дѣлахъ, близко касавшихся его, признавалъ за нимъ законное право судить о дѣлахъ церкви и государства. Жители Флоренціи, желая показать, что они сочувствуютъ реформѣ, о которой говорилъ Саванарола, стали соблюдать большую простоту въ одеждѣ, сдѣлались скромнѣе въ рѣчахъ и обращеніи; женщины бросили свои наряды, такъ что во всемъ городѣ мало по малу произошла замѣтная перемѣна. Можно было заранѣе предвидѣть, что если проповѣди Саванаролы могли оказать такое дѣйствіе на общественные нравы, то они будутъ имѣть не меньшее вліяніе въ политическомъ отношеніи. Всѣмъ было извѣстно, что взглядъ Саванаролы на государственное устройство представляетъ полнѣйшую противоположность съ существующими порядками. Въ этомъ отношеніи онъ впалъ въ такую-же крайность, какъ и его противники въ обратномъ направленіи. Безпредѣльный эгоизмъ, согласно ученію Саванаролы, долженъ былъ уступить мѣсто великому братскому объединенію людей; обитатели дворцовъ должны были слиться съ народомъ и имѣть общіе интересы съ нимъ.