Но такъ какъ и эта попытка оказалась неуспѣшной и Карлъ VIII постоянно придумывалъ новые уклончивые отвѣты, то Пьетро рѣшился самъ отправиться во французскій лагерь съ многочисленной свитой.
Неожиданное появленіе знатнаго ломбарда (какъ называли во Франціи Пьетро Медичи) возбудило общее удивленіе въ лагерѣ Карла VIII. Но всѣ еще больше были поражены его постыдными предложеніями. Онъ хотѣлъ добровольно переданъ въ руки французовъ итальянскія крѣпости: Сарцану, Ливорно и Пизу; Флоренція должна была дѣйствовать заодно съ французскимъ королемъ и кромѣ того дать ему взаймы значительную сумму денегъ для продолженія войны.
Благодаря этимъ условіямъ, Пьетро милостиво приняли въ лагерѣ и французскій король обѣщалъ ему свое покровительство.
Само собой разумѣется, что Пьетро этимъ поступкомъ возбудилъ противъ себя сильное негодованіе въ жителяхъ Флоренціи. Медичисы, сознавая затруднительность своего положенія, сгруппировали около себя всѣхъ приверженцевъ ихъ дома и собрали семейный совѣтъ, отъ рѣшенія котораго должно было зависѣть дальнѣйшее поведеніе Пьетро, относительно французскаго короля. На этомъ совѣтѣ присутствовалъ кардиналъ Джьованни Медичи и Паоло Орсини, братъ Клары, начальникъ папской жандармеріи, который даже привелъ съ собой изъ Рима часть своего войска. Но все было напрасно. Недовольство народа достигло крайней степени. Агенты Медичисовъ щедро разсыпали деньги, въ надеждѣ подкупить народъ, старались склонить рабочихъ на ихъ сторону различными обѣщаніями; но это только усилило общее волненіе. Возстаніе росло съ часу на часъ, и когда Пьетро съ многочисленной свитой выѣхалъ изъ своего палаццо, чтобы отправиться въ "Signoria" для переговоровъ съ высшими сановниками республики, смятеніе началось въ сосѣднихъ узкихъ улицахъ и достигло такихъ размѣровъ, что Пьетро долженъ былъ бѣжать изъ города. Онъ отправился въ Болонью, чтобы посовѣтоваться съ своимъ неизмѣннымъ другомъ и союзникомъ Ипполитомъ Бентиволіо. Но этотъ принялъ его холодно и сказалъ ему: -- Если вы услышите отъ кого-нибудь, что Ипполита Бентиволіо изгнали изъ Болоньи, какъ васъ изъ Флоренціи, то не вѣрьте этому и знайте, что онъ скорѣе дастъ себя изрубить въ куски, чѣмъ рѣшится искать спасенія въ бѣгствѣ.
Флорентинскій народъ ворвался въ дома, принадлежащіе фамиліи Медичи, и выбросилъ изъ оконъ драгоцѣнныя картины, статуи, рѣдкія книги, пріобрѣтенныя Косьмой и Лоренцо, которые тщательно собирали ихъ въ продолженіе всей своей жизни. Однако, Медичисамъ удалось спасти нѣсколько наиболѣе цѣнныхъ картинъ и отправить ихъ въ Венецію подъ покровительство синьоріи. Республика назначила большую сумму за голову каждаго взрослаго члена дома Медичи и конфисковала ихъ земли и все имущество. При этомъ, представители тѣхъ фамилій, которыя были осуждены и подверглись гоненію во время владычества дома Медичи, вошли опять въ силу и получили почетныя мѣста; въ числѣ ихъ были всѣ уцѣлѣвигіе участники заговора Пацци.
Медичисы были торжественно объявлены бунтовщиками и врагами отечества. Всѣ принадлежавшіе имъ дома, а равно и ихъ приверженцевъ, были разграблены народомъ; отчасти уцѣлѣлъ только главный городской палаццо Медичи, въ которомъ оставалась вдова Лоренцо, Клара, и супруга Пьетро, Альфонсина, съ своимъ малолѣтнимъ сыномъ Лоренцо.
Такимъ образомъ, фамилія Медичи, съ давнихъ поръ неразрывно связанная со всей общественной жизнью Флоренціи, сразу лишилась народной милости, которая нѣсколько лѣтъ тому назадъ проявилась такъ очевидно во время заговора Пацци.
Подобная внезапная перемѣна въ общественномъ настроеніи едва ли должна удивлять насъ, если мы примемъ во вниманіе живой и воспріимчивый характеръ итальянскаго народа и припомнимъ изъ какихъ разнообразныхъ элементовъ состояло тогдашнее общество (дворянство, полноправные крупные горожане, мелкіе горожане и проч.), отъ котораго всецѣло зависѣли быстрые перевороты, совершавшіеся въ государственномъ управленіи. Поэтому, едва ли у какого-либо другаго народа такъ скоро смѣнялись власти, какъ въ средневѣковой Флоренціи; тиранія уступала мѣсто республикѣ, затѣмъ правленіе принимало характеръ иноземнаго господства и наоборотъ. Въ XIII-мъ столѣтіи, когда борьба гвельфовъ и гибеллиновъ истощила силы дворянства, Карлу I неаполитанскому (послѣ битвы при Беневентѣ, въ 1266 году) удалось на нѣсколько лѣтъ утвердить свою верховную власть надъ правительствомъ республики, состоящимъ сперва изъ двѣнадцати, а впослѣдствіи изъ четырнадцати членовъ сената. Послѣ возстанія 1282 года, пріоры цеховъ образовали такъ называемую "Signoria", которая, въ 1323 году, была подчинена неаполитанскому королю Роберту, затѣмъ его сыну, герцогу Калабріи. Въ 1328 году снова возстановлено было чисто республиканское правленіе; но тринадцать лѣтъ спустя, верховная власть перешла въ руки графа Готье де-Бреннъ, герцога Ахенскаго; который вскорѣ оказался жестокимъ и расточительнымъ тираномъ.
Въ 1343 году составленъ былъ заговоръ, который привелъ къ новому возстанію; герцогъ былъ изгнанъ изъ Флоренціи и учреждено правительство при непосредственномъ участіи знатнѣйшихъ горожанъ, такъ какъ простой народъ поддерживалъ тиранію павшаго властелина. Заговоры, слѣдовавшіе одни за другими, были непосредственнымъ слѣдствіемъ этой мѣры, пока, наконецъ, въ 1378 году, народная партія настолько усилилась, что осадила палаццо "Signoria", подъ предводительствомъ шерсточеса Микеле ди-Ландо. Изъ временъ этого, такъ называемаго "возстанія шерсточесовъ" сохранились нѣкоторыя рѣчи, произнесенныя вожаками, которыя должны были служить оправданіемъ и объясненіемъ задуманнаго ими предпріятія. Эти рѣчи, по проведеннымъ въ нихъ мыслямъ, представляютъ особенный интересъ для нашего времени, переполненнаго всевозможными соціалистическими движеніями. Простые флорентинскіе горожане, которыхъ можно, до извѣстной степени, назвать представителями нынѣшняго "рабочаго класса", возстали противъ богатыхъ купцовъ тогдашней "буржуазіи", такъ какъ считали недостаточной ту плату, которую получали за трудъ. Однимъ словомъ, уже въ тѣ времена началась борьба труда съ капиталомъ, и рабочій людъ хотѣлъ быть участникомъ барыша богатыхъ купцовъ, которые эксплуатировали его силы.
-- Мы идемъ съ твердой надеждой на побѣду, говорили тогдашніе вожаки народнаго движенія, потому что наши противники богаты и у нихъ нѣтъ единодушія. Ихъ распри доставятъ намъ побѣду; ихъ богатства перейдутъ въ наши руки и дадутъ намъ возможность удержать ее за собой. Какое значеніе имѣетъ древность ихъ крови, которой они такъ кичатся? Всѣ люди происходятъ отъ Адама; нѣтъ разницы въ древности родовъ; природа создала всѣхъ равными. Снимите съ богатыхъ ихъ одежды и вы увидите, что они ничѣмъ не отличаются отъ насъ; надѣньте на насъ ихъ платье и наше на нихъ, и мы превратимся въ дворянъ, а они въ народъ...