Такимъ образомъ, несчастный безумецъ прошелъ вдоль и поперегъ всю Италію. Наконецъ однажды вечеромъ онъ добрелъ, усталый и голодный, до пограничной деревни, лежащей среди горныхъ утесовъ, въ надеждѣ найти себѣ ночлегъ. Долгое время онъ напрасно ходилъ отъ двери къ двери и просилъ впустить его, пока наконецъ ему позволили войти въ одинъ домъ. Здѣсь онъ встрѣтилъ радушный пріемъ со стороны хозяевъ, которые не рѣшились отказать въ пріютѣ одинокому страннику въ виду грозившаго имъ несчастія. Это была молодая супружеская чета, которая съ часу на часъ ожидала смерти своего единственнаго больнаго ребенка, лежавшаго въ колыбели. Мать со слезами на глазахъ предложила свой ужинъ незнакомцу, который не поднимая глазъ, молча принялся за ѣду. Но вскорѣ лицо его. оживилось; онъ поднялъ голову и началъ прислушиваться. До него ясно долетали жалобные тихіе стоны; отъ нихъ мало по малу разсѣялся мракъ его мозговъ и сознаніе дѣйствительности вернулись къ нему; онъ вспомнилъ о призваніи, которое нѣкогда составляло высшую задачу его жизни. Молодые родители въ первую минуту обомлѣли отъ испуга, когда незнакомецъ неожиданно поднялся съ мѣста и, подойдя къ колыбели ребенка, ощупалъ ему руки и лобъ. Но въ тонѣ голоса, съ какимъ онъ отдалъ имъ разныя приказанія, была такая спокойная увѣренность, что они не рѣшились противорѣчить ему и принесли требуемыя снадобья. Странный человѣкъ тотчасъ же приготовилъ изъ нихъ питье и влилъ въ ротъ ребенку. До этого старухи, исполнявшія въ деревнѣ роль знахарокъ, испробовали на маленькомъ существѣ всѣ свои медицинскія средства, но безъ малѣйшаго успѣха, такъ что у родителей исчезла послѣдняя тѣнь надежды. Теперь они съ радостью увидѣли, что лекарство незнакомца магически подѣйствовало на ихъ умирающаго ребенка. Онъ видимо ожилъ, стоны мало по малу затихли, дыханіе становилось все ровнѣе. Лучъ надежды снова проснулся въ сердцѣ измученныхъ родителей; они начали умолять своего гостя остаться у нихъ до полнаго выздоровленія ихъ сына.
Ісаакъ Іэмъ остался, такъ какъ у него была прямая цѣлъ, которая удерживала его на мѣстѣ. Желаніе исцѣлить больнаго ребенка благодѣтельно подѣйствовала на его возбужденную фантазію и отвлекло мысли отъ прошлаго.
На слѣдующее утро между жителями деревни разнеслась молва о таинственномъ пришельцѣ, который больше понималъ во врачебномъ искусствѣ, нежели всѣ тѣ, у кого имъ приходилось лѣчиться до сихъ поръ. Еще прежде нежели окончательно выздоровѣлъ ребенокъ, Іэма призвали къ другимъ бальнымъ, и онъ настолько помогъ имъ, что скоро изъ окрестностей къ нему стали обращаться за совѣтомъ. Хотя не разъ имъ овладѣвало безпокойство и побуждало снова пуститься въ путь, но обязанности врача, вслѣдствіе издавна усвоенной привычки, удерживали на мѣстѣ. Мало по малу его тревожное состояніе духа уступило мѣсто тихой меланхоліи и онъ всецѣло предался заботамъ о своихъ больныхъ. Трудность добыть какія либо лѣкарства въ бѣдной деревнѣ, расположенной среди горъ, понудила его отыскивать различныя знакомыя ему травы и коренья и самому изготовлять изъ нихъ декокты и порошки. Но это была его единственная связь съ дѣйствительнымъ міромъ; ко всему остальному онъ не выказывалъ ни малѣйшаго участія. Одиночество не тяготило его; онъ провелъ нѣсколько лѣтъ въ уединенной горной деревнѣ, довольствуясь простой комнатой и скудной пищей; и вѣроятно прожилъ бы такъ до конца жизни, еслибы неожиданное появленіе вспомогательнаго французскаго войска не вывело его изъ умственнаго оцѣпенѣнія, давъ другое направленіе его мыслямъ.
Но по мѣрѣ того, какъ умственныя способности еврейскаго врача приходили все болѣе и болѣе въ нормальное состояніе, увеличивался и его интересъ во всему окружающему. Онъ не могъ прійти въ себя отъ изумленія, при разсказѣ о послѣднихъ великихъ событіяхъ, о которыхъ до сихъ поръ не имѣлъ ни малѣйшаго понятія. Нѣсколько разъ онъ простиралъ руки къ небу и его дрожащія губы шептали слова восхваленія Іеговѣ, когда ему сообщили о тяжелыхъ бѣдствіяхъ, постигшихъ Италію.
Сколько важныхъ перемѣнъ произошло съ тѣхъ поръ, какъ для него порвалась всякая связь съ дѣйствительнымъ міромъ! Папа Иннокентій VIII умеръ и Александръ IV заступилъ его мѣсто. Французскій король сталъ во главѣ своихъ храбрыхъ рыцарей и наемнаго войска и перешелъ Альпы, между тѣмъ какъ флотъ съ артиллеріей, этимъ грознымъ оружіемъ французовъ, направился изъ Марсели въ Геную. Король нигдѣ не встрѣтилъ сопротивленія на своемъ пути я теперь находился въ недалекомъ разстояніи отъ Рима. Онъ не только вошелъ въ соглашеніе съ Англіей, нѣмецкимъ императоромъ и испанскимъ королемъ, но отправилъ пословъ къ разнымъ итальянскимъ государствамъ, чтобы узнать, какъ они отнесутся къ его притязаніямъ на неаполитанскій престолъ. За исключеніемъ Венеціи, всѣ правительства сѣверной Италіи стали на сторонѣ французскаго короля или дали уклончивые отвѣты. Такимъ образомъ, Неаполь не могъ разсчитывать ни на какихъ союзниковъ, кромѣ Венеціи.
Между тѣмъ Пьетро Медичи, оскорбленный холоднымъ пріемомъ, оказаннымъ ему въ Болоньи Ипполитомъ Бентиволіо, отправился въ городъ лагунъ и вызвалъ сюда свою семью. Тогда французскій король изъ боязни, чтобы Венеція не сдѣлалась притономъ враждебныхъ ему элементовъ, отправилъ для переговоровъ съ республикой своего уполномоченнаго Филиппа Комнена. Но эти переговоры не привели ни къ какимъ существеннымъ результатамъ, потому что едва Комненъ вернулся въ главный французскій лагерь близь Генуи, какъ неаполитанскій король вступилъ въ сношенія съ совѣтомъ десяти черезъ своего сына Федериго, чтобы заручиться содѣйствіемъ Венеціи.
Пьетро Медичи былъ почти ребенкомъ, когда его отецъ Лоренцо посѣтилъ Неаполь; но Кларѣ были хорошо извѣстны всѣ обстоятельства, связанныя съ этимъ событіемъ, такъ что при встрѣчѣ съ принцемъ Федериго она невольно вспомнила исторію его несчастной любви.
Катарина Карнаро по прежнему жила въ азоло и носила титулъ королевы Іерусалима, Кипра и Арменіи, хотя тотъ же титулъ принадлежалъ и Шарлоттѣ Лузиньянской. Красота супруги бывшаго кипрскаго короля и ея романическая судьба были извѣстны во всей Италіи. Когда она впервые въѣзжала въ свою новую резиденцію Азоло, ее привѣтствовала особая депутація. Группа дѣтей вышла въ ней на встрѣчу съ оливковыми вѣтками; почетные граждане города провели ее подъ золотымъ штофнымъ балдахиномъ по главнымъ улицамъ, разукрашеннымъ коврами и гирляндами. Большая толпа народа сопровождала ее въ церковь и затѣмъ въ замокъ. Здѣсь у Катарины былъ многочисленный придворный штатъ, среди котораго, по обычаю того времени, было нѣсколько поэтовъ и ученыхъ. Черезъ годъ послѣ своего водворенія въ Аэоло она приказала построить себѣ лѣтній загородный палаццо среди роскошнаго тѣнистаго парка.
Вообще, въ послѣднее время въ городѣ лагунъ чаще, чѣмъ когда либо, говорили о бывшей кипрской королевѣ. Главнымъ поводомъ къ этому послужило прибытіе ученаго историка и поэта Бембо, знатнаго венеціанца, который часто бывалъ при дворѣ Катарины въ Азоло и только что вернулся оттуда, чтобы принять участіе въ предстоящихъ дипломатическихъ переговорахъ.
Прекрасная кипрская королева обыкновенно проводила зиму въ Венеціи, гдѣ она являлась при большихъ церковныхъ торжествахъ во всемъ блескѣ своего сана.