Впрочемъ, и въ самой Флоренціи у Саванаролы было не мало враговъ. Его ненавидѣла большая часть молодежи, которая во время его суроваго правленія должна была отказаться отъ всякихъ удовольствій. Равнымъ образомъ противъ него были и юные члены совѣта, обязанные ему своимъ возвышеніемъ, на преданность которыхъ онъ всего больше разсчитывалъ. Въ первое время они молча переносили перемѣну всѣхъ общественныхъ условій и повидимому мирились съ добровольнымъ отреченіемъ отъ веселой жизни, которая до этого господствовала во Флоренціи. Но теперь, когда они сдѣлались вліятельными и могущественными людьми и не нуждались больше въ поддержкѣ Саванаролы, они открыто перешли на сторону его противниковъ арабіатовъ, что мало по малу измѣнило положеніе дѣлъ во Флоренціи.
До этого въ Совѣтъ могли вступать только люди, достигшіе тридцатилѣтняго возраста, но, согласно желанію настоятеля Санъ-Марко, этотъ срокъ былъ уменьшенъ до двадцати четырехъ лѣтъ. Саванарола, проводя эту мѣру, разсчитывалъ на молодыхъ людей, слушавшихъ съ ранней юности его проповѣди, и подрастающихъ дѣтей, которыхъ онъ особенно умѣлъ расположить къ себѣ. Но при этомъ онъ совершенно упустилъ изъ виду, что его суровое, аскетическое направленіе не могло нравиться молодежи и что невинныя, дозволенныя имъ удовольствія казались скучными и однообразными юношамъ, вышедшимъ изъ дѣтскаго возраста, и давали слишкомъ мало простору, ихъ ненасытной жаждѣ сильныхъ ощущеній.
ГЛАВА XIII.
Общее вниманіе обращено на приближеніе непріятеля.
Мать Джироламо Саванаролы, въ первое время своего пребыванія въ Флоренціи, предалась всецѣло чувству счастья, которое овладѣло ею съ того момента, какъ она была свидѣтельницей почета, оказаннаго ея сыну. Она была убѣждена, что Джироламо предпринялъ хорошее и богоугодное дѣло; и такъ какъ все доказывало ей, что народъ не только уважаетъ, но и любитъ его, то мысль, что она мать подобнаго человѣка, наполняло ея сердце радостной гордостью.
Но богобоязненная женщина по своему смиренію не подозрѣвала, какъ велико было значеніе Саванаролы даже по отношенію важныхъ міровыхъ событій. Послѣ изгнанія Пьетро Медичи образовались три вышеупомянутыхъ партіи подъ предводительствомъ знатнѣйшихъ родовъ; и такъ какъ, во время пріѣзда во Флоренцію матери и сестры Саванаролы, піаньони одержали верхъ надъ своими противниками, то смѣлый монахъ въ данный моментъ былъ на высотѣ своего могущества. Онъ ввелъ новое государственное устройство, по которому Флоренція должна была сдѣлаться градомъ Божіимъ въ томъ смыслѣ, какъ онъ представлялъ себѣ его. При этомъ никто не долженъ былъ признавать другой власти, кромѣ Іисуса Христа, такъ какъ реформаторъ хотѣлъ образовать родъ духовной республики, съ президентомъ, который былъ бы намѣстникомъ Христа на землѣ. Планы честолюбиваго монаха не ограничивались одной Флоренціей; онъ хотѣлъ преобразовать Италію и мало по малу весь міръ, какъ въ государственномъ, такъ я въ церковномъ отношеніи. Онъ не хотѣлъ измѣнять обѣту своего ордена, а только, указывать путь, по которому должна была слѣдовать вновь учрежденная имъ республика. Въ виду этого онъ не разъ въ проповѣдяхъ говорилъ своимъ слушателямъ: "Не утруждайте меня напрасно и не обращайтесь со всякой бездѣлицей; но я всегда готовъ разрѣшить ваши сомнѣнія или дать совѣтъ въ важныхъ дѣлахъ"! Тѣмъ не менѣе, не смотря на скромную избранную имъ роль, онъ былъ безусловно душой и главой вновь учреждаемаго имъ "Божьяго града"; съ его каѳедры исходила иниціатива и рѣшеніе всѣхъ значительныхъ реформъ. Онъ настойчиво требовалъ кореннаго обновленія христіанской жизни; подъ его руководствомъ пышная и расточительная Флоренція вскорѣ приняла совершенно иной видъ. Театры опустѣли; пришлось закрыть многія гостинницы; все болѣе и болѣе увеличивалось число знатныхъ дамъ, которыя отказывались отъ дорогихъ нарядовъ и жертвовали свои украшенія на алтарь отечества. Многіе купцы вносили большія суммы денегъ, чтобы возвратить хотя часть неправильно пріобретенныхъ богатствъ; однимъ словомъ, вездѣ видно было общее преобразованіе и пробужденіе къ новой жизни.
По настоянію Саванаролы приняты были строгія мѣры къ соблюденію нравственности; всѣ игорные дома были закрыты въ городѣ и назначены строгія наказанія за расточительность и безумную роскошь, какая господствовала въ тѣ времена во всѣхъ слояхъ общества. Онъ хотѣлъ сдѣлать библію краеугольнымъ камнемъ общественной жизни и по прежнему безпощадно клеймилъ всякія злоупотребленія въ церкви, въ особенности торговлю высшими должностями при папскомъ дворѣ.
Солнце счастья снова взошло для него во всемъ блескѣ; въ вербное воскресенье, по его иниціативѣ устроена была торжественная процессія вокругъ города. Онъ хотѣлъ этимъ доставить невинное удовольствіе юношеству и простому народу, въ судьбѣ котораго всегда принималъ самое искреннее участіе.
Подобно тому, какъ и во время карнавала, дѣти были главными участниками торжества, которому благопріятствовало ясное безоблачное небо прекрасной Флоренціи, залитое солнечнымъ сіяніемъ. Болѣе восьми сотъ дѣтей, одѣтыхъ въ праздничное платье и разукрашенныхъ вѣнками, медленно двигались по городскимъ улицамъ среди торжественнаго и церковнаго пѣнія. Безмятежная радость сіяла на ихъ лицахъ, такъ что трудно было вообразить себѣ болѣе привлекательное зрѣлище, нежели то, какое представляли собой эти юныя существа, исполненныя надеждъ и убранныя пестрыми весенними цвѣтами. Нѣкоторыя изъ дѣтей несли въ рукахъ чаши для сбора пожертвованій въ видѣ денегъ, золотыхъ и драгоцѣнныхъ вещей, которыя должны были быть употреблены на устройство праздника для бѣдныхъ жителей города. Какъ во время карнавала, такъ и теперь драбанты открывали и замыкали собой шествіе. Впереди шелъ магистратъ и настоятель Санъ-Марко въ сопровожденіи монаховъ; за ними слѣдовали дѣти и значительная часть городскаго населенія. Нѣкоторые изъ представителей: партіи палдески сдѣлали попытку помѣшать процессіи, но возбудили этимъ такое общее негодованіе, что должны были удалиться со стыдомъ. На площади, передъ монастыремъ Санъ-Марко, гдѣ остановилась процессія, Саванарола съ воодушевленіемъ говорилъ о земной жизни Спасителя; и его проповѣдь была встрѣчена громкими выраженіями сочувствія со стороны дѣтей и всѣхъ присутствующихъ.
Въ эту пору высшей и неоспоримой славы Саванаролы, Анна жила во Флоренціи и могла слѣдить шагъ за шагомъ за дѣятельностью своего сына. Ей рѣдко удавалось видѣть его, потому что множество лежащихъ на немъ общественныхъ и государственныхъ дѣлъ не оставляли ему ни минуты досуга. Но для Анны это было блаженное время; она снова была вблизи своего сына, съ которымъ была столько лѣтъ въ разлукѣ, и благословляла небо, что ей пришлось быть свидѣтельницей его торжества.