Между тѣмъ, французскій король мало по мало стянулъ свои войска, чтобы при первой возможности приблизиться къ цѣли предпринятаго имъ похода. Такимъ образомъ, ему пришлось еще разъ побывать во Флоренціи прежде, чѣмъ направиться къ Риму, а оттуда въ Неаполь. По всѣмъ даннымъ онъ могъ смѣло разсчитывать, что окончитъ походъ безъ пролитія крови. Вездѣ передъ нимъ открывались городскія ворота; правители наперерывъ чествовали его блестящими празднествами. Карлъ VIII былъ безусловно предпріимчивый, энергичный человѣкъ, но не одна военная слава занимала его помыслы, онъ настолько же цѣнилъ гастрономискія наслажденія и общество прекрасныхъ дамъ. Это обстоятельство было хорошо извѣстно Лодовико Моро; поэтому, когда онъ отправился въ Асти, чтобы привѣтствовать короля, то рѣшилъ устроить здѣсь рядъ блестящихъ празднествъ, во вкусѣ своего гостя. Герцогиня Марія отказалась отъ участія въ нихъ подъ предлогомъ нездоровья; но это не помѣшало герцогу выполнить свой планъ и пригласить первыхъ красавицъ Милана, которыя должны были украсить своимъ присутствіемъ пиры, устроенные имъ въ Асти. Французскій король Карлъ и рыцари его свиты вполнѣ оправдали свою репутацію любезныхъ кавалеровъ, такъ какъ общество миланскихъ красавицъ заставило ихъ забыть на нѣсколько дней всѣ тягости труднаго переходя черезъ Альпы и предстоящей войны. Прелестная весенняя погода, изысканный вкусъ въ устройствѣ празднествъ и необыкновенная красота женщинъ были для нихъ макъ бы предвкушеніемъ той жизни, какая ожидала ихъ въ благословенной Италіи. Но въ тоже время они уже отчасти чувствовали на себѣ вліяніе разслабляющей нѣги, которую испытываютъ всѣ чужестранцы подъ очарованіемъ здѣшняго солнечнаго неба и жизни, исполненной наслажденія.
Наконецъ, король выступилъ изъ Асти и безъ всякихъ препятствій дошелъ до Пизы, гдѣ его встрѣтило флорентинское посольство, во главѣ котораго былъ Саванарола. Послѣдній настолько проникся своимъ пророческимъ призваніемъ, что предсталъ передъ французскимъ королемъ съ полнымъ убѣжденіемъ, что его рѣчь окажетъ на него то же неотразимое дѣйствіе, къ которому онъ привыкъ среди своихъ соотечественниковъ.
"Войди въ градъ сей, сказалъ онъ королю, и мы съ веселіемъ и торжествомъ встрѣтимъ тебя, потому что пославшій тебя Тотъ, который восторжествовалъ на крестѣ. Внемли словамъ моимъ, высшій изъ христіанскихъ королей, и запечатлѣй ихъ въ твоемъ сердцѣ. Слуга Господень, вдохновленный свыше, возвѣщаетъ тебѣ, чтобы ты, котораго Господь Богъ послалъ въ эту землю, былъ милостивъ во всѣхъ мѣстахъ, куда ты направишь стопы свои. Но паче всего будь милостивъ въ Флоренціи! Хотя въ ней много людей, творящихъ беззаконія, но есть и много праведниковъ, и ради нихъ ты долженъ пощадить городъ, чтобы они молились о тебѣ и оказали помощь твоимъ подданнымъ. Рабъ Божій, который говоритъ тебѣ отъ имени Всевышняго, молитъ тебя защитить всей силой твоей десницы вдовыхъ, сирыхъ и несчастныхъ и оградить цѣломудріе невѣстъ Христовыхъ, живущихъ въ монастыряхъ, чтобы не умножить грѣховъ на землѣ и не ослабить силу, дарованную тебѣ Богомъ. Вспомни также, великій король, что Господь заповѣдалъ намъ прощать обидѣвшимъ насъ! Если ты полагаешь, что флорентинцы или какой-либо другой народъ оскорбилъ тебя, то прости имъ, потому что они согрѣшили по невѣденію, не зная, что ты посланъ свыше. Вспомни о Спасителѣ, который простилъ убійцамъ, распявшимъ его на крестѣ! Если ты исполнишь все это, то Господь, Владыко живота твоего, преумножитъ твою славу, даруетъ тебѣ побѣду и со временемъ приметъ въ свое вѣчное небесное царствіе".
Слава, которой пользовался Саванарола, была только отчасти извѣстна королю. Онъ не получилъ письма, которое писалъ ему настоятель Санъ-Марко, и поэтому, не придавая особеннаго значенія его рѣчи, обѣщалъ въ общихъ чертахъ сдѣлать все отъ него зависящее, чтобы флорентинцы остались довольны его распоряженіями. При этомъ король невольно вспомнилъ о другомъ своемъ обѣщаніи, данномъ герцогу миланскому въ Асти, которое относилось въ Пьетро Медичи и было крайне тягостно для него; но онъ считалъ неудобнымъ отступить отъ своихъ словъ.
Тайныя намѣренія короля не могли быть извѣстны посольству которое вернулось во Флоренцію съ самыми радужными надеждами, что еще больше усилило уваженіе народа къ Саванаролѣ.
Въ Римѣ слѣдили съ напряженнымъ вниманіемъ за дѣйствіями французскаго короля, особенно въ данный моментъ, когда должны были опредѣлиться его отношенія къ флорентинцамъ. Поэтому, извѣстіе о благополучномъ исходѣ посольства смѣлаго доминиканскаго монаха произвело большое впечатлѣніе при папскомъ дворѣ. Папа сильно разгнѣвался на своихъ приближенныхъ, что они ввели его въ заблужденіе относительно важнаго значенія настоятеля Санъ-Марко и черезъ это помѣшали ему своевременно принять мѣры, чтобы задобрить краснорѣчиваго проповѣдника и заставить его служить интересамъ церкви. Александръ IV въ данномъ случаѣ руководился собственнымъ опытомъ, такъ какъ привыкъ достигать цѣли путемъ подкупа. Онъ былъ глубоко убѣжденъ, что можно купить и такую великую умственную силу, какую представлялъ собой Саванарола, и что весь вопросъ заключается въ томъ, чтобы предложить ему соотвѣтствующую цѣну. Поэтому, папа немедленно послалъ надежнаго человѣка во Флоренцію съ порученіемъ предложить Саванаролѣ должность флорентинскаго архіепископа и кардинальскую шапку подъ условіемъ, что онъ будетъ съ такимъ же рвеніемъ проповѣдывать въ пользу главы церкви, какъ это дѣлалъ прежде противъ него.
Саванарола не только съ негодованіемъ отвергъ это предложеніе, но даже воспользовался имъ, какъ новымъ оружіемъ противъ папы. Въ слѣдующее воскресенье онъ по своему обыкновенію отправился въ соборъ и здѣсь, передъ многочисленной публикой, подробно изложилъ дѣло въ своей проповѣди, окончивъ ее слѣдующими словами: "Я не признаю другого папы, кромѣ Іисуса Христа, и не желаю иной красной шапки, кромѣ той, которая будетъ обагрена моей собственной кровью".
Естественно, что это событіе возбудило оживленные толки во всѣхъ кружкахъ флорентинскаго общества и способствовало еще болѣе рѣзкому обособленію партій за и противъ Саванаролы. Уваженіе, какое чувствовали къ нему монахи монастыря Санъ-Марко, доходило почти до обоготворенія, потому что они лучше другихъ знали, какъ велико было его самоотреченіе и насколько онъ былъ чистъ и безупреченъ въ своей частной жизни. Изъ пожилыхъ монаховъ его наиболѣе горячими приверженцами были: Доменико Буонвичини и Сильвестро Маруффи; изъ молодыхъ особенно выдавался въ этомъ отношеніи Донато Руффіоли, который чувствовалъ къ нему родъ мечтательнаго благоговѣнія.
Монахи другихъ флорентинскихъ монастырей большей частью враждебно относились къ нему, особенно францисканцы, которые остались его непримиримыми врагами и даже не разъ пытались вести съ нимъ открытую борьбу. Такъ, напримѣръ, монахъ этого ордена по имени- Цаккали, въ присутствіи многочисленныхъ слушателей, началъ съ нимъ диспутъ по поводу различныхъ религіозныхъ вопросовъ, но потерпѣлъ полное пораженіе. Равнымъ образомъ, одна монахиня изъ монастыря "Annunziata" поддалась искушенію и также послала вызовъ Джироламо Саванаролѣ, предлагая ему вступить съ нею въ диспутъ. Но знаменитый доминиканскій монахъ съ ироніей отказался отъ ея вызова и написалъ письмо, въ которомъ совѣтовалъ ей не забывать, что она женщина, и не предаваться учености, потому что, сидя за прялкой, она можетъ лучше исполнить свою обязанность. Подобные случаи, о которыхъ онъ постоянно самъ сообщалъ въ проповѣдяхъ своимъ слушателямъ, еще больше увеличивали ту любовь, какую народъ чувствовалъ къ нему.
