Патеръ Евсевій совѣтовалъ матери и сестрѣ Саванаролы, чтобы по своемъ прибытіи во Флоренцію онѣ остановились въ женскомъ монастырѣ "Annunziata". Хотя гостепріимство, предложенное имъ приверженцами знаменитаго проповѣдника, избавило ихъ отъ необходимости жить въ монастырѣ, но онѣ тѣмъ не менѣе сочли своимъ долгомъ посѣтить благочестивыхъ сестеръ. Это случилось именно въ то время, когда Саванарола только что заявилъ публично о своемъ отказѣ отъ кардинальскаго достоинства, что казалось обитательницамъ монастыря неслыханнымъ преступленіемъ и новымъ доказательствомъ связи доминиканскаго монаха съ нечистой силой.

Монахини монастыря "Santa Maria Annunziata" приняли съ огорченнымъ видомъ мать и сестру Саванаролы и говорили о немъ такимъ тономъ, который ясно показывалъ ихъ глубокое негодованіе. Беатриче никогда не могла вполнѣ отрѣшиться отъ неудовольствія противъ брата. Но съ того момента, когда она узнала, что Джироламо могъ сдѣлаться кардиналомъ, если бы далъ обѣщаніе служить папѣ, и что онъ добровольно отказался отъ лестнаго предложенія, которое могло принести величайшій почетъ и неисчислимыя выгоды всей семьѣ, то ея затаенное неудовольствіе перешло въ громкія жалобы на брата. Анна напрасно старалась успокоить дочь и защититъ Джироламо. Тѣмъ не менѣе, она также смѣло держала себя относительно. монахинь и горячо защищала сына противъ всѣхъ обвиненій.

То же повторилось и при слѣдующихъ посѣщеніяхъ. Но однажды, когда ученая монахиня, которой Саванарола посовѣтовалъ заняться прялкой, начала рѣзкимъ, монотоннымъ голосомъ изрѣкать проклятія противъ настоятеля Санъ-Марко, а Беатриче вторила ей и строго осуждала брата, огорченная мать залилась горькими слезами. При этомъ, въ пріемной монастыря произошла сцена, мало соотвѣтствовавшая характеру святой обители, которая считалась убѣжищемъ мира и долготерпѣнія.

Отказъ Саванаролы отъ блестящихъ предложеній, сдѣланныхъ ему изъ Рима, какъ и слѣдовало ожидать, привелъ въ ярость папу. Но Александръ IV былъ слишкомъ ловкій дипломатъ, чтобы датъ волю своему чувству, поэтому онъ рѣшилъ принять возможныя предосторожности, прежде чѣмъ приступить къ дѣлу.

Теперь не могло быть ни какого сомнѣнія въ томъ, что Саванаролу нельзя подкупить какими бы то ни было выгодами и что весь вопросъ заключается въ томъ, чтобы лишить его возможности вредить папѣ. Для достиженія этой цѣли необходимо было заманить его въ западню, такъ какъ немыслимо было предпринять что либо противъ него во Флоренціи, гдѣ у него было столько приверженцевъ. Было также извѣстно со словъ кардинала Медичи, брата Пьетро, что герцогъ Миланскій и вся фамилія Медичи будутъ крайне довольны удаленіемъ упрямаго монаха. Въ виду всего этого, папа снова послалъ одного изъ своихъ приближенныхъ къ настоятелю монастыря Санъ-Марко и въ самыхъ лестныхъ выраженіяхъ приглашалъ его пріѣхать въ Римъ. Посланный объяснилъ Саванаролѣ, что святой отецъ желаетъ получить отъ него лично нѣкоторыя указанія относительно его пророческаго дара, тѣмъ болѣе, что сдѣланныя имъ предсказанія оправдались такимъ блистательнымъ образомъ вступленіемъ французовъ въ Италію.

Саванарола отказался и отъ этого предложенія, хотя подъ благовиднымъ предлогомъ, чтобы не возбудить вторично гнѣвъ папы. Онъ сослался на свое слабое здоровье и добавилъ, что въ виду безпокойнаго военнаго времени не считаетъ себя безопаснымъ отъ своихъ враговъ внѣ Флоренціи.

-----

Съ наступленіемъ весны прекрасная кипрская королева снова вернулась въ Азоло, гдѣ она часто принимала гостей при своемъ маленькомъ дворѣ. Хотя и здѣсь ее окружали шпіоны и ей была предоставлена извѣстная свобода только до тѣхъ поръ, пока она оставалась въ бездѣйствіи и не заявляла никакихъ притязаній; но, по крайней мѣрѣ, никто не мѣшалъ ей предаваться любимымъ занятіямъ, пользоваться обществомъ художниковъ и ученыхъ и принимать друзей. Вскорѣ послѣ карнавала, ее посѣтили дамы изъ фамиліи Медичи, въ сопровожденіи неаполитанскаго принца Федериго. Визитъ принца не могъ возбудить подозрѣнія, потому что братъ королевы, Джьоржіо Карнаро, которому она разсказала исторію своей любви, умеръ, вскорѣ послѣ ихъ пріѣзда въ Венецію, и ея тайна была погребена вмѣстѣ съ нимъ въ могилѣ. Равнымъ образомъ никто не придалъ особеннаго значенія тому обстоятельству, что Клара и Альфонсина вернулись однѣ безъ принца.

Въ Венеціи распространился слухъ, что принцъ Федериго боленъ и поэтому не выходитъ изъ дому, между тѣмъ, какъ въ это время, онъ жилъ въ окрестностяхъ Азоло, чтобы сдѣлать необходимыя приготовленіи къ тайному бѣгству Катарины Карнаро. Планъ бѣгства былъ составленъ Кларой Медичи, которая была тѣмъ болѣе довольна имъ" что никто не могъ заподозрить ни ея вліянія, ни участія неаполитанскаго принца.

Появленіе принца Федериго внезапно пробудило кипрскую королеву изъ мирнаго, полуапатичнаго состоянія духа, въ которомъ она прожила нѣсколько лѣтъ. Когда глаза ея встрѣтили взглядъ любимаго человѣка и она почувствовала пожатіе его руки, въ ней снова проснулась прежняя страсть и неразлучная жизнь съ нимъ стала ея завѣтной мечтой. Она слушала съ замираніемъ сердца, когда онъ краснорѣчиво доказывалъ ей, что если она согласится выполнить задуманный планъ бѣгства, то ничто не можетъ помѣшать ихъ браку. Въ это время Клара вмѣстѣ съ невѣсткой разсматривала различныя сокровища искусствъ, собранныя въ красивомъ палаццо кипрской королевы. Такимъ образомъ, влюбленные долго оставались одни; не разъ разговоръ ихъ прерывался горячими поцѣлуями и объятіями. Принцъ Федериго сообщилъ, между прочимъ, что Шарлоттѣ де-Лузиньянъ извѣстны ихъ отношенія и что она съ своей стороны готова оказать ихъ возможное содѣйствіе. Поэтому, Катарина должна была отправиться въ Римъ, къ своей невѣсткѣ, которая приметъ ее съ распростертыми объятіями. Путь былъ свободенъ и не было никакого повода опасаться погони.