Клара уговаривала сына отправиться во Флоренцію, встать во главѣ "паллески", овладѣть паллацо "Signoria" и объявить себя самовластнымъ правителемъ. Эта попытка могла имѣть печальныя послѣдствія для Медичисовъ, потому что флорентинцы, чтобы отстоять свою независимость, взяли на себя обязательство выплатить большую сумму французскому королю. Но они не знали еще какимъ способомъ собрать эту контрибуцію, потому что, вслѣдствіе безпокойнаго времени, во всей странѣ былъ недостатокъ въ деньгахъ.
Въ подобныхъ случаяхъ обыкновенно обращались къ богатымъ евреямъ, и если тѣ заявляли о своей готовности собрать требуемую сумму, то почти всегда кончалось тѣмъ, что ихъ обвиняли въ лихоимствѣ или выискивали другой предлогъ, чтобы присвоить себѣ ихъ деньги. Саванарола былъ отъявленнымъ врагомъ евреевъ, и, не желая вступить въ сношенія съ ними, подалъ мысль объ основаніи заемныхъ банковъ во Флоренціи, чтобы этимъ способомъ собрать деньги. Но богатые евреи, которые до сихъ поръ въ затруднительныхъ случаяхъ исключительно снабжали деньгами флорентинское правительство, употребили всѣ старанія, чтобы повредить Саванаролѣ и выставить на видъ его неумѣлость въ дѣлахъ. Но имъ дорого пришлось поплатиться за свои подстрекательства, потому что народъ все еще стоялъ за своего любимца. Во Флоренціи вспыхнуло возмущеніе, вслѣдствіе котораго всѣ евреи были изгнаны изъ города. Въ другихъ городахъ также произошли безпорядки, потому что вездѣ, по случаю войны, правительства нуждались въ деньгахъ и евреи старались добыть ихъ всѣми способами. Отчасти въ виду собственной безопасности, частью, чтобы успокоить раздраженный народъ были возобновлены и усилены прежнія постановленія противъ евреевъ.
Тоже произошло и въ Римѣ, гдѣ не только строже прежняго стали наблюдать за тѣмъ, чтобы они проводили ночь въ Гэтто, но и было возобновлено предписаніе относительно значковъ. Всѣ евреи должны были опять носить на груди лоскутокъ желтаго цвѣта, а всѣ женщины желтый бантъ на правомъ рукавѣ. Желтый значекъ на корабляхъ и лазаретахъ служилъ признакомъ чумы, и поэтому евреи считали это предписаніе величайшимъ позоромъ.
Какъ только эти новыя полицейскія правила были введены въ Римѣ, то одинъ богатый еврей, предполагая, что это дѣлается съ цѣлью выманиванія денегъ, предложилъ папѣ сто тысячъ скуди, если новыя распоряженія не будутъ примѣняться къ нему лично и его семьѣ. Но папа Александръ, не обращая вниманія на то, что этотъ еврей пользовался большимъ уваженіемъ среди своихъ единовѣрцевъ, приказалъ публично высѣчь его; послѣ этого ни одинъ еврей не могъ больше сомнѣваться въ серіозномъ значеніи изданныхъ постановленій.
Карлъ VIII, вступивъ съ войскомъ въ церковную область, долженъ былъ скоро убѣдиться, какъ трудно ему будетъ добыть какой либо провіантъ, потому что страна была окончательно раззорена многолѣтней борьбой Колонна и Орсини. Въ Римѣ со страхомъ узнали о приближеніи непріятеля, потому что здѣсь ходили преувеличенные слухи о необыкновенной организаціи французскаго войска.
На ряду съ этимъ были личности, которыя съ нетерпѣніемъ ожидали прибытія враговъ, такъ какъ связывали различныя мечты съ чужеземнымъ завоеваніемъ и надѣялись достигнуть этимъ способомъ признанія своихъ правъ. Подобно тому, какъ фамилія Медичи надѣялась съ помощью французскаго короля снова получить власть надъ Флоренціей, такъ и Шарлотта де-Лузиньянъ разсчитывала, что Кардъ VIII смирить венеціянцевъ и она воспользуется этимъ случаемъ, чтобы заявить свои права на кипрскую корону.
Роскошный и богатый островъ Кипръ съ давнихъ поръ служилъ яблокомъ раздора и поперемѣнно находился въ зависимости отъ Генуи и Венеціи. Послѣ смерти короля Іоанна, кипрскую корону наслѣдовала Шарлотта Лузиньянская, но ея сводный братъ Іаковъ, побочный сынъ покойнаго короля, насильственно отнялъ у ней престолъ. Тогда Шарлотта, послѣ напрасныхъ усилій снова овладѣть прекраснымъ островомъ, удалилась въ Римъ, гдѣ жила подъ защитой папскаго двора, не теряя надежды, что рано или поздно ей будетъ возвращена кипрская корона. Катарина Карнаро была только годъ супругой короля Іакова. Онъ умеръ, единственный сынъ родившійся послѣ его смерти, прожилъ всего нѣсколько лѣтъ. Катарина оставалась номинальной королевой на кипрскомъ престолѣ, пока это согласовалось съ планами Венеціи. Шарлотта знала, что молодая, неопытная женщина при этихъ условіяхъ не можетъ быть самостоятельной правительницей, и что Совѣтъ Десяти распоряжается ею, какъ своимъ орудіемъ. Поэтому, она никогда не чувствовала ни малѣйшей злобы противъ своей соперницы.
Въ одинъ прекрасный день Щарлотта де-Лузиньянъ сидѣла въ своей комнатѣ съ Катариной Карнаро, которая, по пріѣздѣ въ Римъ поселилась у ней по ея настойчивому приглашенію. Обѣ были заняты рукодѣліемъ, которому научились отъ монахинь, такъ какъ получили воспитаніе въ монастырѣ, подобно дочерямъ всѣхъ знатныхъ фамилій того времени. Катарина Карнаро, еще ребенкомъ въ домѣ своего отца, часто бывала въ обществѣ ученыхъ и художниковъ; ими она была окружена и въ Азоло; вслѣдствіе этого она пріобрѣла много разнообразныхъ свѣденій, которыя давали ей преимущество надъ ея родственницей. Но по своей скромности она никогда не давала ей чувствовать своего умственнаго превосходства.
Теперь все ея вниманіе было поглощено работой Шарлотты де-Лузиньянъ, которая вышивала по полотну кружевной узоръ тонкой золотой проволокой. Она пересѣла на подушку въ ногамъ своей невѣстки и слѣдила за быстрыми движеніями ея пальцевъ, что не мѣшало имъ разговаривать о совершенно постороннихъ вещахъ.
Обѣ женщины, одѣтыя въ богатыя, тяжелыя платья, по модѣ того времени, представляли собой привлекательную картину, достойную кисти художники. Хотя Катаринѣ Карнаро было за тридцать лѣтъ, но она была еще въ полномъ цвѣтѣ красоты и съ такими же роскошными бѣлокурыми волосами, которыми она сливалась въ ранней молодости. Шарлотта была старше ее нѣсколькими годами, что было особенно замѣтно при ея черныхъ глазахъ и волосахъ и южномъ колоритѣ лица.