— Почему? — Кукарский нетерпеливо повертел фуражку в руках.
— Меньшевик всегда останется меньшевиком, какой бы он фразой ни прикрывался. Наши взгляды на революционное движение в России различны, и точек соприкосновения в этом вопросе я не ищу, — сдвинув брови, ответил Григорий Иванович.
— Ах вот как, — протянул Кукарский, — мне кажется, вы просто уклоняетесь от дискуссии, — прищурил он глаза. — Но позвольте мне думать так, как я хочу, — бросил он уже надменно.
— Это ваше дело, — спокойно ответил Русаков.
Кукарский, хлопнув дверью, вышел.
В комнате Виктора остались Устюгов, Андрей, Русаков и молодой приказчик Николай Томин, который иногда заходил к Словцову. Революционно настроенный, энергичный Томин сблизился с Русаковым и через него вел работу среди приказчиков. Постепенно налаживалась связь с Зауральским профсоюзом приказчиков, где видное место занимал близко стоящий к большевикам Николай Кривошапкин.
— Нам нужно использовать легальные организации для того, чтобы вытеснить оттуда людей типа Кукарского и иже с ним. Тебе, товарищ Томин, — обратился Русаков к Николаю, — придется усилить работу среди приказчиков. Когда ты едешь в Зауральск?
— Завтра, — ответил тот. — Вот письмо к товарищу Кривошапкину, — подавая Томину толстый конверт, сказал Григорий Иванович. — Здесь, кроме вопросов профсоюзного характера, имеется статья Н. Петрова (Ленина), опубликованная в газете «Невская звезда», об экономической и политической стачке.
— Хорошо, — ответил тот и спрятал конверт в потайном кармане пиджака.