В полдень, когда молодежь собралась отправиться в башню, финансист уже отправил ответ на телеграмму и, как будто случайно встретив леди Этельриду и удивившись, что они еще не уехали, стал просить, чтобы и его взяли с собой. Он тоже прекрасный повар, уверял он ее, и будет им очень полезен. Она согласилась, и вся компания со смехом отправилась на пикник.
Между тем, если бы кто-нибудь заглянул в важное письмо, написанное по поводу турецкого займа, то увидел бы, что оно адресовано известному переплетному мастеру и содержит просьбу Маркрута немедленно прислать отданные ему в переплет книги.
Молодые леди потребовали, чтобы слуги не сопровождали их на пикник, потому что хотели все делать сами, вплоть до разжигания камина. Единственное, на что они согласились, это чтобы им привезли кухонную посуду и дрова.
Все были оживлены и очень милы в своих вязаных костюмах, а Зара, идя рядом с лордом Эльтертоном, чувствовала себя как дитя, в первый раз в жизни попавшее в гости.
Утром Тристрам перед отъездом на охоту прислала ей записку, всего несколько строк:
"Вы просили меня предупредить вас о наших обычаях; так вот, предупреждаю, чтобы вы надели какой-нибудь теплый короткий костюм и толстые ботинки". И подпись -- "Танкред", а не "Тристрам"...
Прочтя записку и узнав у слуги, что его светлость уже уехал, Зара опечалилась. Значит, она не будет видеть его целый день, и эта противная женщина, с которой он, по-видимому, так дружен, завладеет им всецело.
Эти мысли промелькнули в ее голове прежде, чем она могла отдать себе отчет в них. Но тут же она рассердилась на себя. Какое ей дело до того, как проводит время ее муж? Однако, отправляясь на пикник, Зара поймала себя на желании, чтобы пошел дождь и дамы, которые собирались отправиться завтракать с охотниками, вынуждены были остаться дома!
Лорд Эльтертон окончательно влюбился в Зару. Он был истинным кавалером. Как и финансист, он в совершенстве постиг искусство играть на темпераменте женщин, чем весьма гордился, -- ведь большую часть своей жизни он только это и делал. Его главный прием заключался в том, чтобы проявлять сочувствие и нежность. Мужчины, рассуждал он, обычно грубы и эгоистичны, поэтому всегда можно выиграть по контрасту с ними; а мужья так и вовсе грубые животные, во всяком случае, по мнению их жен! И его метод действительно большей частью приносил успех. Что касается леди Танкред, то, как он надеялся, она тоже не останется равнодушной к его достоинствам, хотя и замужем только одну неделю. Она совсем не походила на влюбленную жену, это стало ему ясно с первого же взгляда, и, кроме того, в ухаживании за женщиной, которая замужем всего неделю, было нечто пикантное! Лорд Эльтертон составил свою классификацию женщин: он делил их на безнадежных, сопротивляющихся, робких и смелых. На безнадежных он обычно не тратил пороху. Сопротивляющимся льстил и приманивал их, как форель. С робкими был нежен и заботлив, а со смелыми держал себя независимо, но в то же время был любезен, услужлив и мягок.
К какой категории причислить свое новое увлечение, он еще не знал, -- может быть, ко второй. Лорд Эльтертон вынужден был признать, что еще никогда не встречал женщины подобного типа. Ее необыкновенные глаза приводили его в восторг; когда она обращала на него свои темные, бездонной глубины прекрасные очи, сердце его замирало. Поэтому он прежде всего пустил в ход присущую ему мягкость и проявлял особую предупредительность.