-- Вы ведь совсем недавно в Англии, леди Танкред, не правда ли? Это сразу видно -- в вас есть изумительный шик. А как превосходно вы говорите по-английски! Без малейшего акцента. Вы с детства учились языку?
-- Мой отец англичанин, -- сказала Зара, обезоруженная искренним восхищением, звучавшим в его голосе. -- Я говорила по-английски до тринадцати лет, а потом когда приходилось. Мне нравится этот язык, я считаю его благородным.
-- Так вы знаете и другие языки? -- восхищенным тоном продолжал лорд Эльтертон.
-- Да, знаю еще четыре. Ведь когда часто путешествуешь, то языки изучать легко, тем более, что многие из них похожи один на другой. Самый трудный язык -- русский.
-- Вы, должно быть, очень способная!
-- Нет, нисколько. Но я довольно много читала... -- и Зара вдруг умолкла. Совсем не в ее обычае было так много говорить о себе.
Лорд Эльтертон понял, что вышла маленькая заминка, и свернул на другой путь.
-- Я всегда был лентяем и потому совсем не учен, -- сказал он. -- Мы с Тристрамом учились в Итоне вместе, жили в одном доме и оба изрядно лентяйничали; но он зато хорошо пошел в Оксфорде, а я прямо из Итона поступил в гвардию.
Заре ужасно хотелось расспросить лорда о Тристраме -- она даже не слышала, что он учился в Оксфордском университете. И Зара снова задумалась над нелепостью своего положения, а Эльтертон с восхищением и в то же время с досадой наблюдал за ней. Он видел, что она попросту забыла об его присутствии, и хотя это его обидело, он еще более усердно продолжал свои маневры.
-- Мне хотелось бы знать, о чем вы думаете, -- мягко сказал он, заботливо отклоняя с дороги ветку терновника.